Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

class="p1">Теплая вода и густая пена быстро смыли жир и прилипшие остатки яиц. Сэм смахнул капли воды со сковороды и снова поставил ее на плиту.

Попытка приготовить яичницу номер два.

– Не надо, мы уже в отеле. – Сэм услышал из трубки голоса и хлопанье дверей. – Я вот что хотел сказать. Миша будет работать со мной и Уиллом.

Сэм притормозил зажигать огонь под сковородой. Он взял телефон в руку и прижал к другому уху.

– Зачем?

– Она нам поможет. Я кое-что придумал.

Голос Фрэнка стал каким-то заговорщическим, он звучал тише. Сэм был уверен, что дядя заслонил рот ладонью, чтобы никто не услышал.

– Это безопасно для нее?

– Она будет находиться в номере, под присмотром. Мы ее перевели на гибридный график обучения. Так что это не помешает ей.

– Что ты придумал? – Сэм зажег под сковородой огонь. Есть-то все равно хотелось. Он снова прижал телефон плечом, отрезал ножом от брикета сливочного масла кусок и бросил на сковороду. – Читерством решил дело взять? Слышал, там неплохой гонорар за вклад в создание лекарства от лихорадки. Это, конечно, здорово, деньги не помешают, но ты уверен, что выйдет? Или лучше так… – Сэм разбил по очереди шесть яиц, говоря: – Ты уверен, что тебя не вычислят? И что будет с Мишей? Это риски. Большие риски.

– Я знаю, Сэми, но все уже продумано до мелочей.

Как-то не особо уверенно звучал ответ Фрэнка. Да и слишком коротко. Без доказательств. Просто уверен, и все. Сэму это до жути не нравилось. Если кто-то узнает, что Миша – маг, ее судьба будет решена. Дорога в богатое и светлое будущее ей будет закрыта. Ей запретят создавать семью и рожать детей, а способности, конечно, отнимут. Тюрьмы она избежит, все-таки дочь Аттвудов. Но презрение и порицание получит сполна.

– Оно того стоит? – Сэм приправил яйца солью, перцем и базиликом. Затем посыпал их тертым сыром и, уже держа телефон в руке, стал ждать, пока блюдо приготовится. – Чья это была идея?

– Сэм, мы уже начали это делать…

Это – имелось в виду лекарство. Дядя Фрэнк не называл его, ограничивался обтекаемыми фразами, чтобы не вызывать подозрений.

– И как Миша?

Фрэнк, судя по звуку, налил себе что-то в стакан. Выпил. Сэм слушал его глотки и удовлетворенный вздох в конце.

– Она устает, но ей нравится, что может помочь людям.

– Сильно устает?

У Сэма перед глазами предстала Миша, лежащая без сил на своей маленькой кроватке. Кожа сестры бледная, настолько бледная, что просвечивают вены. Миша не может и слова вымолвить, ей плохо. Такое уже было, и неоднократно. Рэймонд заставлял ее до изнеможения трудиться над своими проектами, Миша приезжала домой почти никакая. Сэм ругался с дядями по этому поводу, но они выгоняли его из дома со словами: «Это тебя не касается!» Сэма там ничего не касается, только его деньги там и нужны.

– Ну, спит после этих дел и ест чуть больше обычного. Лорентайн, конечно, этому не шибко рада, но что поделать. Все остальное – как прежде. Не волнуйся, с ней все хорошо. Твоя сестра – маленький герой.

Сэм прислонился спиной к столешнице, улыбнулся, опуская голову. Он постучал босой пяткой по ножке шкафчика.

– Ее не должны вычислить.

– Само собой. – Фрэнк налил себе еще, выпил. (Дядя практически не пил спиртного, поэтому Сэм был уверен, что это просто газировка, которую он, кстати, очень любил.) – Ты сам как? Где сейчас?

– Нормально.

Сэм обвел взглядом квартиру Хвана. Мнения Аттвудов разделились. Одни считали, что Сэм живет в шикарных условиях в Нифлеме, а другие – что он живет в коробке. Квартиру Хвана можно было назвать коробкой.

Получается, вторые были правы.

– Я перекантуюсь у друга, завтра еду к Улитке.

Фрэнк выпил еще один стакан.

– Съезд через час, мы уже выдвигаемся из отеля. Надеюсь, все пройдет хорошо, обычно такие съезды быстро заканчиваются. Ошисай Шоичи Ямада пригласил нас в ресторан после официальной части. Ребята сразу отказались, поедут в отель.

– Ребята?

– Да. Марти, Уилл, Эмили и Миша. Стэйси пока не может приехать, проходит плановое обследование.

Стэйси – это тридцатилетняя жена Фрэнка, она намного моложе его. Сэм не знал точно, на каком она сейчас сроке беременности, но, когда он видел ее в последний раз, живот уже заметно выпирал. Стэйси была кроткой и воспитанной девушкой, которая хорошо относилась к Сэму, а он к ней, наверное, потому что виделись они крайне редко.

Сэму хотелось выпросить адрес, но он не очень хотел навязываться. Он настолько привык к тому, что они его отшвыривали, как безродную блохастую собаку, что лишний раз не хотел приближаться.

Он обернулся на сковороду. Яичница была почти готова.

– Хорошо, – ответил он. И, покусывая губы, все же выдал: – Звони, если понадобится помощь.

Фрэнк добродушно похохотал, попрощался и сбросил вызов.

Как же все Аттвуды были до невозможности далеки от него. Сколько бы Сэм ни старался, они его не принимали, но всякий раз упрекали, что он ведет себя как чужой и не общается с ними.

Валентину ждут смотрины. Он узнал об этом с подачи Лорентайн. Значит, все же в прошлый раз Сэм не ошибся, только понять не мог, сделал он уже предложение или только собирается. У них там закручивалось все похлеще, чем в шадерских сериалах, которые украдкой смотрела Миша, когда отдыхала от занятий.

Лорентайн могла повторять одно и то же, будто Сэм дурак, или же она просто выделывалась. Мачеха вывалила на него гневно: «Вообще-то у нашей Валентины скоро будут смотрины с господином Ричардом Винсенте, и ты об этом, конечно же, не знал! Тебе вообще ничего не нужно, только Нифлем и этот чудной Хван на уме!»

«Демон», – мысленно поправлял ее Сэм, одаривая осуждающим и отталкивающим взглядом, и шел дальше.

Он слышал о каких-то планах на Валентину у Винсенте, но не знал про смотрины. Как и не знал о большей части того, что происходило дома. Фил иногда писал в стиле: «Продали рояль, я радуюсь, Эмили не на чем теперь бренчать. Она ноет, я ржу!», или «Дядя Бен приехал после встречи с отцом какой-то злой, че-то произошло», или «Не приезжай домой в ближайшее время, тут тебя люто ненавидят за то, что не едешь домой, пусть начнут переживать». Но о смотринах Фил ему не говорил. Впервые он об этом услышал, как только приехал домой и еще не успел до кухни дойти, как узнал. Ричард был старшим сыном Майрона Винсенте. Он был строгим, безэмоциональным. Сэму не нравилось с ним общаться. Только дела, только разговоры про реструктуризацию отдела док-чаду, в котором он служил.