Миссия в ад - Дэвид Балдаччи

в руках. Рил и девушке силой открыли рты и ватными палочками взяли мазки с внутренней поверхности щек.

Дайкс держал стеклянную пробирку с крышкой.

– Мою ДНК уже взяли, – сказал он, пока мужчина с ватными палочками засовывал образцы Рил и девушки в такие же пробирки и завинчивал крышки.

– Через двадцать четыре часа мы будем знать с абсолютной уверенностью, моя она или нет.

Он подошел к Рил вплотную и схватил ее за плечо.

– Моя или нет, а? Вот в чем вопрос. Если да, чудесно.

Дайкс провел пальцем девушке по щеке. Она отшатнулась, но другие мужчины подтолкнули ее вперед.

– Если нет, – продолжал Дайкс, – ты умрешь, Салли. А эта обманщица станет моей сожительницей. А Джули – матерью моего ребенка. Я выиграю в любом случае.

– А если она твой ребенок? – рявкнула Рил.

– Тогда я все равно в выигрыше. Потому что ты умрешь – самой жуткой смертью, какую я смогу придумать. У меня будет моя дочь, которая родит мне еще детей. А Джули заменит ее, когда она мне надоест. – Дайкс похлопал девушку по лицу. – А мне быстро надоедает. Вот ты так и не смогла привязать меня к себе, Салли. Ничего у тебя не вышло. И это тоже твоя слабая сторона.

– Так твое слово ничего не значит? – крикнула Рил.

– Нет, мое слово нерушимо. Когда я даю его равным себе. А ты мне не ровня и никогда не будешь. Ты – пустое место. С тем же успехом ты могла бы быть еврейкой. Или негритянкой. Или, боже помоги, мексиканкой.

– В одном ты прав. Я тебе не ровня, – сказала Рил. – Итак, где Джули?

– С какой стати мне позволять тебе увидеться с ней?

– Потому что ты можешь. Потому что хочешь, чтобы я ее увидела. Хочешь, чтобы я знала, что мы с ней в твоей власти. Просто признайся, и давай с этим покончим.

Дайкс улыбнулся:

– Ты не глупа. Этого у тебя не отнимешь.

Он кивнул двоим громилам, и те выволокли Рил с девушкой из комнаты. Их протащили по коридору, отперли другую дверь и втолкнули обеих внутрь с такой силой, что они повалились на пол.

– Джессика? – Джули бросилась помогать ей встать.

– Джули, с тобой все в порядке? – спросила Рил, глядя на ее опухшее лицо.

– Все нормально, – быстро ответила та, косясь на другую девушку.

– Джули, это… это моя дочь Лора.

– О боже! – воскликнула Джули. – Я… я… Джессика, почему вы здесь? Они же убьют вас!

– Все будет в порядке, – сказала Рил, высматривая на стенах подслушивающие устройства. За двадцать секунд она обнаружила два. – Все будет хорошо.

Джули сказала:

– Привет, Лора. Я – Джули Гетти.

Лора попыталась улыбнуться, но ей явно было страшно.

Джули с упреком посмотрела на Рил:

– Зачем ты привезла ее сюда?

– Мне пришлось, Джули, иначе они убили бы тебя.

– А теперь убьют всех троих!

– Вас двоих – нет. Только меня.

– Совершенно верно. – Дайкс стоял на пороге. Он протянул вперед руку: – Но сейчас время познакомиться с тобой.

– Нет! – воскликнула Рил, закрывая собой Лору.

– Я говорил не о ней, – ответил Дайкс с улыбкой. – А о тебе, Салли. Пожалуй, правильнее будет сказать познакомиться заново.

Глава 44

– Йе Чун-Ча?

Чун-Ча, сидевшая на скамье, подняла голову и посмотрела на мужчину, который к ней обращался. Он был невысокий, худой, с темными волосами и глазами за квадратными стеклами очков.

– Да?

– Следуйте, пожалуйста, за мной.

Она поднялась, повинуясь его вежливой просьбе.

Пока они шли по длинному коридору, он сбавил шаг, чтобы поравняться с ней.

– Все у нас про вас знают, товарищ Йе. Вы – легенда в наших кругах. Национальный герой.

– Я не герой, товарищ. Я простой человек, который делает то, что приказывает страна. Наш Высший руководитель, его отец и дед – вот кто герои. Единственные настоящие герои нашего народа.

– Конечно, конечно, – поспешно сказал мужчина. – Я не имел в виду ничего такого, что…

– А я и не говорю, что имели. И давайте на этом остановимся.

Он коротко кивнул и, покраснев, опустил глаза.

Ее провели в небольшую комнату с деревянными стенами и тусклой лампой дневного освещения на потолке. Лампа так сильно моргала, что, не будь Чун-Ча привычной к перебоям с электричеством у себя в стране, у нее началась бы мигрень.

Она села за поцарапанный стол и сложила руки на коленях. Посмотрела на цементный пол у себя под ногами и подумала, не сделан ли этот цемент в одном из лагерей. Заключенные хорошо справлялись с такой работой. Тяжелый, опасный и нездоровый труд лучше выполняли рабы, чем свободные люди. Или те, кто себя такими считал.

Дверь открылась, и вошли двое мужчин. Один был тот самый генерал, которому Чун-Ча предъявила доказательства вины Пака, дав послушать запись его голоса в своем телефоне. Она знала, что он являлся одним из главных сторонников Пака, и это неизбежно навлекло на него подозрения. Теперь он изо всех сил старался доказать свою лояльность. А еще – и Чун-Ча это знала – мечтал наказать ее за то, что она выдала его товарища. На другом были темный костюм и белая рубашка без галстука. Пуговицы рубашки были застегнуты до самого горла. Он держал в руках пухлый портфель.

Оба сели и поздоровались с ней.

Она уважительно кивнула и вежливо подождала. С давних пор Чун-Ча научилась не говорить, пока ее не спрашивают. В противном случае они могли понять, что она умеет думать. А она этого не хотела.

Генерал сказал:

– Подготовка проходит успешно, товарищ Йе. Скоро вы отправитесь в великую миссию от имени нашей страны.

Она снова молча кивнула.

Генерал повернулся к темному костюму, передавая ему слово.

На секунду Чун-Ча позволила себе отвлечься. Сколько таких совещаний она высидела с мужчинами в формах и костюмах? Все они много болтали, не говоря ничего по сути – ничего, что она не знала бы сама. Она снова сосредоточилась: мужчина в костюме вытащил из кармана три фотографии.

На одной была женщина. Темноволосая, симпатичная. У нее были голубые глаза, контрастировавшие с каштановыми волосами. Контраст подчеркивал теплый оттенок ее кожи.

– Первая леди Соединенных Штатов Америки, – сказал костюм.

Генерал добавил:

– Империи зла, которая стремится нас уничтожить.

Чун-Ча кивнула. Она знала, кто эта женщина. Видела ее фото, когда ездила за границу.

Костюм продолжал:

– Ее имя Элеонор Кэссион.

Это Чун-Ча тоже знала, но все равно кивнула.

Костюм указал на следующее фото. Девочке на нем было лет пятнадцать, по прикидке Чун-Ча. Она не знала, кто это