Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости - Кит Гейв

краю был Даг Браун – на тот момент единственный американец в составе «Ред Уингз». Более того, Браун так часто играл с четверкой русских до прихода Ларионова, что его частенько называли Даг Браунов.

– Мы всегда хотели играть как можно больше друг с другом. Но тренеру, наверное, виднее, – говорит Козлов. – Я тогда был самым молодым, так что особо ничего не анализировал и не думал об этом.

Боумен утверждает, что он специально не так часто выпускал на лед Русскую пятерку. В противном случае их видели бы слишком много, что дало бы тренерам соперников возможность придумать более эффективные способы защиты против них.

– Когда они только начали вместе играть, я сказал: «Ого. Не знаю, что они делают. Но они точно делают это не так, как мы», – вспоминает Боумен. – Они были атакующей машиной. Все потрясающе играли в нападении. Если другая команда не может разгадать их секрет – они этим могут воспользоваться. Так что мы старались выпускать их в нужный момент, когда дела шли не так, как мы хотели. Их пятерка переворачивала ход матча.

Русские были ядерным оружием «Детройта».

– В этом и заключался гений Скотти, – считает Шэнахен. – Другие команды готовились к ним, а у него в арсенале было еще несколько сочетаний. Но я вот вспоминаю матчи того сезона, когда Русскую пятерку поставили вместе… Если вы посмотрите на наши решающие шайбы, скажем, голы в овертайме или победные в серии, то увидите, что один или двое из них принимали в этом непосредственное участие».

* * *

Помимо заброшенных шайб Русская пятерка произвела впечатление на своих партнеров по «Детройту» виртуозной игрой. Североамериканцы постоянно учились чему-то новому, выходя против русских на тренировках, периодически наблюдая за ними со скамейки.

– Не было такого, чтобы мы провели командное собрание и решили перенять их стиль игры, – утверждает Шэнахен. – Мы просто поняли со временем, что играть против этих ребят в двусторонках крайне тяжело. Никакого удовольствия от этого не получаешь. Катаешься по тридцать-сорок секунд и шайбы даже не касаешься. Так что вся команда стала так играть. Перед матчами мы говорили друг другу: «Это наша шайба. Не позволяйте другой команде ее трогать. Даже если с ней некуда пройти, все равно не отдавайте ее, продолжайте контролировать».

Все хоккеисты знают, что играть с шайбой значительно интереснее, чем гоняться за ней по площадке. Однако Русская пятерка вывела это знание на совершенно новый уровень.

– Вдруг ниоткуда появились эти пятеро – бросаешь им шайбу, и они творят с ней какое-то волшебство. Они просто невероятно играли, – рассказывает Крис Дрэйпер, выступавший в центре силовой «Шлифовальной линии» Детройта. – Иногда мы просто сидели на скамейке и смеялись. Они постоянно отдавали шайбу в свободные зоны и заново начинали раскат. Но мне лично больше всего нравилось, что они действительно этим наслаждались. Это было потрясающе.

* * *

За пределами площадки русские были столь же важной составляющей команды, как и на льду. Карты считались любимой формой досуга у игроков во всей лиге, особенно если им посчастливилось выступать за клубы, у которых был собственный самолет, как у «Ред Уингз». Для Славы Фетисова колода карт была своего рода подработкой.

– Никогда не садитесь за карты с Папой-Медведем, – предостерегает Шэнахен. – Он обычно не играл по маленьким ставкам, а вот если куш был большим, то Папа-Медведь охотно садился за стол и, как правило, побеждал. Слава – такой человек, что после рукопожатия с ним лучше проверить, все ли пальцы у тебя на месте. Он может один оставить себе, а ты даже и не заметишь. Я не говорю, что он мухлюет. Просто он очень умный парень.

Шэнахен и Ларионов часто резались друг против друга в шахматы. Иногда хоккеисты играли в команде двое на двое, а за их спинами частенько собирались остальные партнеры по команде, раздумывая над следующим ходом. Соперничество было ожесточенным.

– Как будто шла война, – прокомментировал это Даррен Маккарти в разговоре с Митчем Элбомом из «Детройт Фри Пресс». Ларионов, игравший в шахматы с шести лет, помнит лишь один случай, когда он уступил партнеру из «Детройта». Но не обращает на это особого внимания.

– Потому что с кем там играть-то было? – говорит Элбом.

– Вот именно, – добавляет Ларионов.

Было не столь важно, кто победит или проиграет в настольной забаве, пусть даже столь серьезной, как шахматы. Такой досуг не только сплачивал игроков, но и заставлял по-другому работать их мозг. Это потом могло пригодиться в столь динамичной игре как хоккей. Ларионов, конечно же, это понимал. Равно как и другие его умные партнеры.

– Это лишний раз показывает, что Игорь всегда играл головой, – делится Ник Лидстрем. – Вместо карт он выбирал шахматы – лучшую игру для мозгов. Он многих подсадил на это дело в самолете.

Ларионов также познакомил своих партнеров с уникальным способом разогрева перед матчем, начав приносить с собой футбольный мяч – как ранее он делал это в «Ванкувере» и «Сан-Хосе».

– В России была такая традиция, да и в Швеции тоже, раз уж на то пошло, – играть футбольным мячом в два касания, – объясняет Лидстрем. – Мы даже в раздевалке в это резались.

Игра в два касания – это распространенное футбольное упражнение. Надо остановить мяч стопой, а затем передать дальше.

– Я толком не умел играть в футбол, но видел, что они изрядно потели, передавая друг другу мяч, – вспоминает Дрэйпер. – Я как-то попросился поиграть с ними, попинал мячик и разогрелся. Вскоре уже три четверти команды на разминке пинали футбольный мяч и получали от этого искреннее удовольствие.

Вскоре желающих стало так много, что им пришлось разминаться в коридоре, а не в раздевалке. И тут тоже не обошлось без элемента соперничества между спортсменами.

– Порой там кипела настоящая борьба, – говорит Лидстрем. – Все хотели победить, хотя играли против своих партнеров. Мне кажется, это еще больше сплачивает команду, потому что вы делаете что-то вместе еще до начала матча.

Шэнахен заметил, что русские изменили подход к игре за пределами площадки по всей лиге.

– Меня это особо не коснулось. Но если сейчас посмотреть, то каждая команда пинает мячик перед игрой в той или иной форме, – утверждает он. – За пределами площадки