Измена (СИ) - Авонадив Анель

— Что-то случилось вы обычно звоните, когда приезжаете? — сколько себя помню ездил к ним я сам иногда брал жену, если мы не ругались, но чтобы они приезжали, да в холостяцкую квартиру, такого не было никогда.

— Ира позвонила, сказала ты ушел из дома, что вы разводитесь и ты неадекватен, мы заволновались, думали алкоголь, женщины…. - мать сглатывает, замолкает, потом после паузы:

— Андрей как же так? Почему мы о мальчишке не знали? — сразу успокаивая ее, говорю:

— Мам, сам узнал чисто случайно, можно сказать, — мать закрывает лицо руками, произносит:

— Кто мама мальчика, где она, умерла? — про себя думаю, что хрен два Ира получит у меня при разводе что-то лишнее, я правда думал в ней есть что-то человеческое. У матери чуть инфаркт не случился, без подготовки с внуком пришлось познакомиться, так она еще и родителям на мозг капать стала, что я слетел с катушек.

— Давняя история, давай не будем усложнять, потом, — у меня звонит телефон, доставка пиццы. Очень вовремя, нам всем надо успокоиться и перекусить. Иду принимать заказ.

По возвращению, подхожу к сыну, вырывая его из плена деда, который уже рассказал парню военные байки, по тому как сын улыбался, было очевидно, что его рассказы он за чистую монету не принял.

Идем на кухню, мать в своем репертуаре блины начала делать на ночь глядя, и конечно полное внимание уделяла подростку, все расспрашивала его обо всем: учеба, интересы, что он любит, что не любит. Батя уже "настроился" на рыбалку. Хорошо, мать напомнила, что это плохая идея, так как он в прошлый раз упал в воду с лодки и если бы не сосед, то вероятно, деда мы доставали из глубин реки в весьма плачевном состоянии. Даже я не знал, что батек чудить начал. Сын вначале стеснялся, но дед его разговорил, пообещал ему, что завтра они поедут в скейт парк, он ему покажет, как надо на доске кататься. Мать смотрела на батю так, как будто, это будет его последняя поездка куда — либо. А сын, как ни странно, нормально общался. Думал хуже будет, со мной он в наше первое знакомство не был таким позитивным.

Батек конечно не упустил возможность сказать:

— Ты нас почему внука лишил?! Ты охренел что ли! — обнимая моего сына, отец был, конечно, счастлив, причем сразу сходу с ним подружился, не заискивал, чтобы расположить к себе, а просто общался, как будто сто лет с ним знаком.

— Бать, все нормально, у пацана моя фамилия будет, — мать напекла блины в таком количестве, что я стал думать, что у нас еще будут гости, наверное на нервной почве разошлась

— «Херилия», — отец всегда все передергивает, — ты мне еще скажи, что вчера узнал обо всем этом, — и после паузы, — не мужик что ль, внука нашего прятал столько времени, что мы, по-твоему, не заслужили?! — батю понесло

— Он не знал, что я родился, — а пацан-то мой, защищает меня перед батьком. Улыбаюсь, не ожидал от него. Еще бы отцом меня звал, вообще бы стал самым счастливым человеком. Но наверное это не должно произойти быстро.

Смотрю на родителей, так и хочется сделать некий стоп кадр: сын обнимает деда, который уже заочно записал его в какой — то кружок, обещал с ним ходить, мать улыбается, внимательно слушает, что сын рассказывает, отвечая на вопросы, я не говорю о том, что никогда не видел мать такой счастливой.

Дина

Вернулась домой с полным пониманием, что я должна выйти из зоны комфорта. Переосмыслить свою жизнь. Андрей ничего не требует от меня. Он просто оплатил мне отдых в Израиле в известном спа-отеле, направив билеты на самолет и саму путевку спустя пару часов, после того как я переслала ему свои данные через мессенджеры.

Сын позвонил и сказал, что останется ночевать у Андрея. Почему-то не зовет его отцом, называет по имени, наверное не привык еще. Скрипя сердце соглашаюсь, хотя внутри меня разрывает на мелкие осколки, хотелось сказать ему, что я скучаю и хочу видеть его дома, только язык не повернулся, потому что по голосу сына поняла, что мой ребенок особенно счастлив, ему хорошо с его отцом, я вижу как он к нему тянется и это взаимно, я не могу сейчас противиться их общению, это будет неправильно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Достала чемодан, не знаю зачем, просто так, чтобы лежал и напоминал мне, что скоро я поеду отдыхать и со свежей головой вернусь и решу как мне быть дальше.

Все слишком запутано. Хотя нет безвыходных ситуаций. Макс предложил мне работу, я могу попробовать свои силы. В конце концов, переезд предстоит, всего лишь, в "Северную столицу", мне всегда там нравилось, так может сейчас самое подходящее время?

Стоя в душе, размазываю по телу гель с запахом лаванды, размышляю о том, как все странно получилось: еще вчера я думала, что стану женой Егора, а сегодня я четко понимаю, что мы не можем быть вместе.

Все разлетелось вдребезги, развалилось за каких-то несколько дней. Питер — город безумных ночей, ты все изменил, все перепутал в моей жизни.

А может так оно и надо было?

И все события прошлого еще приведут меня к счастью?

Из рассуждений меня выводит звонок в дверь Я быстро вытираюсь, кутаюсь в халат, затягивая пояс туже, спешу открыть, думая, что это соседка — больше некому так поздно приходить. Открыв дверь и увидев Егора, застываю на месте.

Выглядит он плохо. Опирается плечом о стену дверного проема, молчит, в нем нет агрессии или злости, он скорее потерянный. Отхожу, давая понять, чтобы проходил.

Мужчина молча перемещается в коридор квартиры, закрывая за собой дверь, смотрит на меня странно, не разувается.

— Егор уже поздно, что случилось? — задаю скорее дежурный вопрос, других мыслей не возникает.

Он протягивает мне ключи. Я не понимаю, смотрю на него удивленно, Егор нарушает молчание, говорит:

— Дин, это ключи от моей квартиры, приезжай, когда захочешь, — меня начинает потряхивать, я не двигаюсь, стоя на месте.

Я не беру ключи и Егор просто кладет их рядом со мной на тумбочку, заставляя меня не отрывая взгляда смотреть на связку.

— Не понимаю, — моргаю, стараясь сообразить, что этот жест означает, зачем ключи, он же послал меня, столько всего наговорил, неужели после всего, что произошло, после всех этих слов он хочет быть со мной?

Егор делает движение в мою сторону, я напрягаюсь, сжимаясь внутри от неизвестности в маленький кокон.

Понимаю, что все хорошо и что Егор не будет проявлять агрессию, когда чувствую теплые ладони на своей коже. Его объятия нежные больше невесомые. Мы стоим, прижавшись к друг другу, Егор поглаживает мою спину, а я расслабляюсь настолько, что хочу плакать. Запах медикаментов все еще чувствуется, и то как он дышит не через нос, а ртом, дает мне понимание, что ему не просто, как психологически, так и физически.

Отстраняясь от меня, Егор какое-то время стоит, оставаться не хочет, думая, что дома сын. Напоследок поворачивается, перед тем как уйти, говорит:

— Я буду ждать тебя, — делает небольшую паузу, набирая при этом в легкие воздух, добавляет, — не только дома, я разорвал твое заявление, потому что не хочу, чтобы ты уходила из моей жизни, — я смотрю на связку ключей оставленную им на тумбочке и как-то становится тихо. Словно везде кто-то по щелчку пальцев выключился свет. Я уже не понимаю, когда Егор уходит, закрывая за собой дверь, потому что мое сознание в темноте. Я на голых инстинктах куда иду, мое тело словно автопилот перемещается по комнатам, бесцельно исследуя давно изведанную территорию собственной квартиры

В конечном итоге, хождение по квартире завершаю, переодеваюсь в пижаму, забираясь под одеяло, подтягивая концы под себя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сон не приходит, я лежу с открытыми глазами, а в квартире тихо-тихо, настолько, что я слышу неторопливый звук секундной стрелки у оставленных на кухне наручных часов.

Почему-то складывается впечатление, будто я намеренно подстраиваю свое дыхание под тиканье часов, оттого не могу сконцентрироваться на чем-то более глобальном, но в тоже время хочу забыть разрушившуюся реальность.