Измена (СИ) - Авонадив Анель

— Ир, я лучше один буду, чем с женщиной которая живет в погоне за лайками, — вижу Иру мои слова задевают, добавляю, — у меня теперь есть ради кого жить!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты просто боишься признаться, что я права, — меня начинает порядком потряхивать от этих бесконечных разборок, потому начинаю в ответку говорить не совсем приятные вещи:

— Единственное, что я боюсь, Ир, это «мозгоебства» в этой жизни, пиздец как устал от этого, теперь уже буду связываться с такой женщиной, которая понимает, что такое домашний уют, просто «минет» вечером меня не устраивает, — когда наконец, произношу это, мне становится так похуй, что Ира мне ответит.

Мы какое-то время молчим, жена резко разворачивается, не удостаивая меня на прощание даже взгляда, бросает через плечо:

— Моим адвокатом будет Егор Утенков, готовься распрощаться с большей частью своего имущества, — мне до пизды громкие заявления, хочу, чтобы все закончилось, даже если мне придется отдать половину, в чем я очень сомневаюсь, учитывая активы, которые я лет так пять как записываю на родителей.

***

Встречая сына со школы замечаю, что идет пацан уже с какой — то другой девицей, что, впрочем, неудивительно, я в его возрасте не мог долго определиться кто мне нравится и путем проб и ошибок встречался со всеми подряд. В итоге, когда понял с кем хочу быть та которая мне нравилась послала меня, посчитав, что я легкомысленный. Впрочем, мамаша моего сына также не сильно горит желанием со мной завязывать отношения, так что делаю вывод, надо срочно менять стратегию.

Пацан садится в машину, разглядывая панель иномарки, вижу, что ему нравится, он спрашивает про функции, мы почти всю дорогу обсуждаем автомобили.

Оказавшись в моей холостяцкой квартире, сын первое время робко осматривается, но я быстро ввожу его в курс дела, говоря:

— Будь как дома, — вижу сбрасывает рюкзак, проходит в комнату и, конечно, зависает, там же есть распакованный шлем виртуальной реальности, который я тестировал недавно.

Думаю заказать нам что-то из еды, уточняю:

— Какую еду заказывать, что предпочтительнее пицца, "бургеры"?

— Я всеядный, — пацан пробует надеть шлем, подхожу, поправляю, помогая ему быстрее освоиться, подсказываю как сделать и куда нажать, хотя понятно, что без меня разберется, но мне нравится с ним взаимодействовать.

Заказываю по итогу пиццу, затем включаем с сыном огромный плазменный экран, настраиваем приставку и в ожидании еды, тупо играем.

Вначале проигрываю, но во второй наш заход беру очко, распаляя сопляка не на шутку. На третий "гейм" он настраивается серьезнее: еще бы, я не такой уж и слабый соперник, поддаваться не собираюсь, еще чего! А учитывая, что и приставка у меня «по моднее» и современнее софт, нежели у него дома, то у нас ничего не виснет, игра идет хорошо.

Не знаю сколько проходит времени, потому что я откровенно пропускаю ту часть, когда в квартире открывается замок, затем и сама дверь, не говоря о том, что мы с сыном не сразу реагируем на голос вошедшего, потому что в этот раз у нас ничья и счет идет до пяти очков: я не хочу сдаваться, ничуть не уступая сопляку в этом раунде, почти обыгрываю его, а сын старается второй раз меня обыграть, реагирует мгновенно на препятствия.

И, наверное, я бы точно взял это очко и выиграл по итогу, но услышал голос своего отца:

— Господи Боже мой! — я поворачиваю голову, игра выходит из-под моего контроля, и сын вищавкршении победного раунда выходит вперёд, вырывая победу, кричит:

— Ха, я тебя уделал опять! — я смотрю на отца, он стоит в проеме облокотившись на дверь, часто дышит, кладет ладонь на грудную клетку, смотрит на моего взрослого сына, который сидит с джойстиком радуясь своей победе, ведь он и в профиль, вылитый я.

Пока батя держится за сердце, фоном слышу голос матери, шуршащие пакеты.

Сын оборачивается. Отец бледный, я вижу у него выступают желваки, взгляд бегает от меня, потом снова на подростка. Обнимаю сына за плечи, он наверняка смутился от такого вторжения, пока еще не понимает, что гости- это его дедушка и бабушка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не знаю сколько бы это продолжалось, но когда мать появляется на пороге с пакетами продуктов, расстегивая пальто, параллельно высказывая недовольство, что мало света, нажимая в зоне ее видимости выключатели в положение "свет". И только вид побелевшего от шока отца, мать воспринимает тревожно, смотрит в его сторону, подходит ближе, прослеживая взглядом туда куда неотрывно устремлен взор отца, тоже замечает в комнате взрослого ребенка, начинает оседать вдоль стены. Пакеты падают. Батя реагирует первый:

— Андрей, блядь! — отец всегда не стеснялся в выражениях, частенько когда нервничал применял крепкое словцо. Оно и понятно бывший военный, полковник в отставке, сколько себя помню воспитывал меня строго. Я всегда знал, что если будет какой "косяк" получу "по первое число". Потому боялся его как огня, кремень мужик. Только мать могла с ним справляться в период моих «косяков», коих в моей юности было немерено. Если бы не она, думаю убил меня давно.

— Ты предупреждай в следующий раз, — он ловит мать и прижимает к себе ближе.

Я смотрю на сына, вижу по испуганному лицу, что растерялся, не понимает, что делать, поворачиваюсь к нему тихо говорю:

— Андрей, — обращаюсь к сыну, — это твои бабушка и дедушка, — сын поднимается и смущенно кивает, — думал, что познакомлю родителей с единственным сыном позже, но теперь как есть, будем все делать в экстренном порядке

Отец начал волноваться, мать побледнела, я как вкопанный не пойму что делать, не отхожу от сына. Хрен знает когда я собирался знакомить родителей с сыном, но совершенно точно, я не так себе представлял эту встречу.

— Что стоишь, звони в скорую, — батя расстегивает верхние пуговицы платья матери, я подбегаю, приседаю рядом, пытаюсь понять ее состояние, слышу:

— Не надо, — на глазах у нее выступают слезы, опираясь за руку отца, поднимается.

Я снова отхожу. Она заходит в комнату, поправляя волосы, садиться на корточки рядом с моим сыном и говорит, дрожащими губами, обращаясь ко мне, но не сводя взгляда со своего внука:

— Сынок как же так, как же так…., - обнимает Андрея, а сын, моргая, не знает что ему говорить надо.

Я бы на его месте тоже растерялся. Хорошо, что пацан ведет себя сдержанно, не отталкивает, пацан- то у меня с характером.

— Думаю кому-то надо объясниться, — батя злится, и я его понимаю, сам бесился, когда узнал, но теперь как есть, думал родителям чуть позже сообщу, подготовлю для начала, хотел с Диной приехать, представить как мать ребенка, последовательно объяснить. А получилось все через одно место.

— Пап, давай позже, я объясню, сбавь обороты ты пугаешь моего сына, — батя проходит в комнату, не сводит взгляда с внука, вижу глаза увлажнились, рукой смахивает с щеки вкладные следы. Никогда бы не подумал что он так растрогается, когда внука увидит, всегда сдержанный, а тут не может совладать с эмоциями. Вытягивает руку, по — военному басит:

— Ну, мать, смотри, а?! — и чуть громче басит, — «Серовская порода», — мама обнимает подростка, затем чуть отстраняется, вытирая со своих щек слезы, отходит, старается успокоиться, выходит в коридор, пытается привести себя в чувства.

— А ты другого имени не мог придумать, ну там Александр, хотя бы, че ты как мудак "Андреев" нам расплодил, — так и знал что батя начнет выступать по поводу имени.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Не стал оправдываться, отец не растерялся, сына взял в оборот сразу же: начал с рыбалки, а закончит, уверен, как обычно боевыми единоборствами. Не удивлюсь что теперь хер два увижу сына, и вот так просто поиграю с ним в приставку теперь.

Понятия не имею зачем родители в полном составе приехали, вдруг, выхожу из комнаты, иду к матери на кухню, спрашиваю вопрос который меня волнует в первую очередь: