Похождения штандартенфюрера CC фон Штирлица - Павел Асс

«Может быть, сосед? — предположил Штирлиц. — А что, если он даст мне взаймы, а еще лучше просто так? Тогда я назову его хорошим человеком… Или, по крайней мере, хорошо подумаю об этом кретине…»

Опираясь на свой костыль, Штирлиц прошел в захламленную прихожую и осторожно открыл дверь. На него смотрели два раскормленных мордоворота. Один — кавказец, со жгучими черными глазами, другой — блондинчик, глаза чистые, как слеза самогона. У обоих руки засунуты в карманы.

— Пенсионер Исаев?

— Допустим, — по привычке Штирлиц не любил отвечать на слишком прямо поставленные вопросы.

— Дело есть.

— Ну, проходите.

Штирлиц впустил двоих в свою квартиру, оценивая, не агенты ли это какой-нибудь иностранной державы пришли отомстить ему за проведенную в молодости подрывную акцию.

— Гмертошвили, — с сильным акцентом представился первый, не протягивая, впрочем, руку. — А это мой помощник Шкафчик. Мы из Пенсионного Фонда.

— Гмерто… Как, как?

— Гмертошвили, — повторил кавказец.

— Странная кличка.

— Это фамилия.

— Все равно хрен выговоришь.

— Может быть. Товарищ Исаев, с вами произошла чудовищная ошибка. Вы какую пенсию сейчас получаете?

— Сто тридцать рублей… У меня персональная пенсия, но маленькая.

— Мы именно по этому поводу. Вам надо проехать с нами и сделать перерасчет. Вам будет положено пятьсот тридцать два рублика и тринадцать копеек, — порадовал Штирлица товарищ Гмертошвили.

— А тринадцать-то копеек за что?

— За выслугу лет, за участие в Великой Отечественной войне… Вы ведь участвовали?

Штирлиц широко улыбнулся.

— Ну ты спросил! Да я, как никто другой, поучаствовал! Если бы не я, война до сих пор продолжалась бы, и вся страна сидела бы на голодном пайке…

— Вот видите, Исаев, — кавказец почесал жирный подбородок. — Теперь правда восторжествовала, и вам сделают перерасчет. Будете жить, как барин.

— О! — восхитился Штирлиц.

— Возьмите с собой все документы, какие есть в доме, — сказал Шкафчик, осматривая квартиру. — Военный билет, паспорт, трудовую книжку… Хорошая у вас квартирка.

— Ничего, — согласился Штирлиц. — Сортир совмещен с ванной, балкон с мусоропроводом.

— Одевайтесь и не забудьте взять документы. — поторопил Гмертошвили. — Склероза у вас еще нет?

«Склероза нет, но появились провалы в памяти», — ответил Штирлиц и забыл сказать это вслух.

Он быстро собрался и нашел старый потертый портфель со своими документами. «Вот так живешь, живешь, и вдруг жизнь преподносит тебе очередной приятный сюрприз. Вернее, преподносит просто сюрприз, но на этот раз он почему-то оказывается приятным», — размышлял Штирлиц.

Они спустились по лестнице и вышли во двор, где стоял «Рафик» с наглухо зашторенными окнами.

Сосед, сидевший на лавочке, поздоровался со Штирлицем простуженным голосом и хотел напомнить о долге в двадцать рублей, но постеснялся мордастых спутников Исаева. Штирлиц принял загадочный вид, словно находился на секретной операции, и, не глядя на своего кредитора, важно сел в машину. Сотрудники Пенсионного Фонда последовали за ним. «Рафик» умчался и обратно Штирлица уже не привозил.

ГЛАВА 4. ПЕНСИОННЫЙ ФОНД

Машина остановилась у заброшенного трехэтажного здания, которое было предназначено на снос. Штирлиц и его спутники прошли через строительный мусор и спустились по загаженной лестнице в темный подвал.

Шкафчик открыл скрипучую дверь ключом. Перед глазами Штирлица предстал длинный, плохо освещенный коридор. Его повели, поддерживая под руки, вдоль редких оцинкованных дверей. Коридор был мрачным, местами в каких-то подтеках, с неприятным запахом, напоминая тем самым бункер фюрера в мае сорок пятого.

— Здесь находится Пенсионный Фонд? — спросил Штирлиц.

— Да.

— Странное место. Какие-то подвалы, казематы… Прямо тюрьма.

— Чтобы никто не узнал, — пояснил кавказец. — Представьте себе, сколько граждан сбежится в Пенсионный Фонд, если узнает, где он находится!

— Логично, — согласился Штирлиц, которого ни на минуту не покидало радостное настроение. — Если узнают, что тут повышают пенсию, очередь будет, как в Мавзолей.

Шкафчик хрипло хохотнул.

Штирлиц зашагал быстрее, помахивая впереди себя костылем, чтобы не наткнуться на какую-нибудь арматуру.

— Все, пришли, — доложил Шкафчик. — Стыдоба на месте?

— Куда он денется, — лениво отозвался кавказец.

Они остановились возле стальной двери. На этот раз Шкафчик приподнял возле косяка планку штукатурки, под которой обнаружился цифровой наборник, и набрал несколько цифр. Штирлиц, по своему обыкновению, непроизвольно запомнил: «24531961». Дверь отъехала в сторону. Штирлица провели в помещение, почти такое же мрачное, как и подземелье, по которому они только что шли.

— Дед, подожди здесь на стульчике, сейчас мы отметимся, и тебя со всей душой примут.

Гмертошвили и Шкафчик быстро скрылись за другой дверью, откуда сразу же послышались приглушенные и сердитые голоса.

Штирлиц присел на стул и осмотрелся. Окон в помещении не было. Вдоль стен стояло несколько стульев, в центре красовался биллиардный стол с тремя одинокими шарами. Штирлиц взял кий и стал гонять шары, стараясь попасть в какую-нибудь лузу, но все как-то не получалось.

«Интересно, о чем можно так долго и так скрытно разговаривать?» — подумал он и подошел к двери. Приложив свое ухо, Штирлиц стал подслушивать. Этого делать он никогда не любил, но к старости, определенно, приобретаешь дурные привычки.

Тут дверь внезапно распахнулась, и Штирлиц ввалился в другое помещение, похожее на ангар для подводных лодок. Здесь было просторно. Кроме двух уже известных Штирлицу мордоворотов, перед ним стоял человек в белом халате, броско заляпанным чем-то ярко-красным. Рукава халата были завернуты, большие руки, украшенные татуировками, напомнили Штирлицу руки гестаповских костоломов.

Гмертошвили, который как раз прятал в карман пачку десяток, сообщил:

— Главный не занят, старик. Тебя сейчас быстро примут и отпустят.

— Меня зовут Мавр Феоктистович Стыдоба, — представился мужчина в халате, перебрасывая на губах окурок гаванской сигары. — Как там наверху, старик, солнышко светит?

— Светит, но не греет, — ответил Штирлиц, которому в очередной раз не понравилось, что его называют то «дедом», то «стариком». Кому другому он уже давно дал бы в рыло, но эти товарищи обещали ему повысить пенсию…

— Понятно. Где его документы?

— У него.

— Документы на стол!

Штирлиц подошел к одному из столов, покрытых серым брезентом, и вывалил из портфеля кипу бумаг.

— Вам о повышении моей пенсии лично Леонид Ильич позвонил? — спросил он.

— Кто?

— Кто-кто! — передразнил Штирлиц. — Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев!

Стыдоба покрутил пальцем у виска.

— Старикан, твой Брежнев давно уже дал дуба! Газеты надо читать!

— Что вы говорите? В последнее время я что-то политикой не интересовался, — оправдался Штирлиц. — Газеты у меня из ящика воруют, поэтому я их не выписываю. А кто теперь хозяин?

— Михал Сергеич Горбачев.

— Не слышал… Он как, ничего?

— А то! «Даешь новое мышление, товарищи!» — ошибаясь в ударении, процитировал Стыдоба жизненную позицию нового хозяина страны. — «Надо углубить, и тогда все сформируется». Ладно, некогда нам лясы с тобой точить, — Мавр Феоктистович начал перелистывать документы Штирлица.

Штирлиц от нечего делать посмотрел на соседние столы. Вдруг он отчетливо увидел, что из-под одного брезента выглядывают чьи-то грязные, посиневшие ноги. Бывший разведчик насторожился.

— Странный у вас Пенсионный Фонд. Очень похоже на морг…

— Какая тебе разница, дед? — грубо спросил Гмертошвили. — Тебе все равно на кладбище пора! Днем раньше, днем позже…

«Ловушка», — понял Штирлиц.

— Спасибо на добром слове, — сказал он и неожиданным прыжком метнулся к двери.

Гмертошвили хохотнул. Поигрывая ломиком, оказавшимся в его руках, злодей приблизился к разведчику. Шкафчик достал из-под стола тяжелую цепь.

— Стой спокойно, а то сейчас как дам по голове! — угрожающе сказал Гмертошвили, замахнувшись ломом.

Штирлиц вмазал ему промеж глаз своим костылем, кавказец отлетел и повалился на один из столов, опрокинув лежавший на нем труп. Мертвец упал на пол и застыл в позе, словно нищий, просящий на пропитание.

Здоровяк Шкафчик ударил Штирлица цепью по ногам, а потом по голове. Заливаясь кровью, Штирлиц упал, и Шкафчик уселся на него верхом.

— Мавр Феоктистович, давайте хлороформ! На этот раз прыткий попался, в десанте, наверно, служил!

— Скоты! — стенал Исаев. — Избивать старого больного человека!