Похождения штандартенфюрера CC фон Штирлица - Павел Асс

А за окном студии проехала «Скорая помощь» и пустая бочка пива, раскрашенная в клеточку.

Книга шестая. ШТИРЛИЦ, ИЛИ ВТОРАЯ МОЛОДОСТЬ

Постперестроечная фантазия

ПРОЛОГ

За окном лоснящегося на вечернем солнышке «Мерседеса» проносились кооперативные палатки и разряженные девицы, мечтающие подсесть в какую-нибудь красивую машину.

Спикер Верховного Совета оторвал взгляд от окна и, втянув носом полосу кокаина, пронзительно высморкался в белоснежный платок.

Товарищ спикер (в те времена спикеры были еще товарищами) имел довольно-таки интеллигентное выражение лица и неполноценное чувство юмора: на заседаниях он отпускал такие остроты, от которых одна половина депутатов покатывалась со смеху, а вторая половина морщилась от нанесенной обиды. Поскольку половины время от времени менялись, спикера в Верховном Совете не любили.

Спикер почмокал губами и положил платок в карман заграничного костюма.

— А что, товарищ генерал, хорошая стоит погодка! Девушки на улицах прямо-таки цветут!

— Так точно, товарищ спикер, — отрапортовал генерал, глядя, правильно ли шофер крутит баранку. — Погодка стоит, и все остальное тоже стоит, особенно, когда девушки цветут.

Генерал тоже имел чувство юмора и любил пошло пошутить, щедро приправив свою речь матерком. Он считал, что эта привычка очень подходит к его новой должности вице-президента. У генерала были густые пышные пшеничные усы и выправка потомственного военного, что очень нравилось случайным женщинам.

— Ты не в курсе, землю крестьянам дали? — поинтересовался спикер.

— Да не хотят крестьяне землю брать!

— Почему?

— Говорят, дорого.

Спикер помолчал. Общаться с генералом ему было трудно, да и не о чем, а разговор надо было поддерживать, чтобы не обидеть вице-президента, поэтому спикер говорил о том, о сем, что случайно приходило в голову.

— Товарищ вице-президент…

— Мы здесь свои люди, приставку «вице» можно и опустить, — заметил генерал.

— Ну, как вам будет удобнее, — вежливо отозвался спикер. — Президент, а нашли ли наши партийные миллионы?

— Нет еще. Я дал задание своим людям этим заняться, они сказали, что обязательно займутся.

— А что замышляет товарищ Ельцин, временно исполняющий обязанности Президента?

— Как всегда, полон необъяснимых загадок, — неопределенно пожал плечами красивый генерал. — Мало его в реку бросали…

— А что это вчера за шумная толпа собиралась возле «Белого дома»? Может, провокация?

— Да нет, это молодежь собралась брейк потанцевать, а для этого наша площадь очень удобная.

— Надо что-то с ними делать, отвлекают от заседаний. Может, танками их подавить?

— Нельзя. Демократия, мать ее…

— Кстати, вчера анекдот в Верховном Совете рассказали. Идет, значит, Штирлиц по рейхсканцелярии…

— А чем сейчас занимается товарищ Штирлиц? — перебил собеседника генерал. — Он еще жив, как думаешь?

— Говорят, жив.

— Наверно, совсем старик уже, — вздохнул вице-президент. — Как нам его не хватало в Афгане, одному Би-Би-Си известно! Вот ему бы поручить разыскать партийные миллионы…

И генерал задумчиво уставился в окно.

А за окном проносились кооперативные палатки и накрашенные, как на похоронах, посиневшие на осеннем ветру девицы.

ГЛАВА 1. КИТАЙСКИЕ ШПИОНЫ В ЛУЖНИКАХ

Штирлиц подъехал на вещевой рынок в Лужниках на новеньком «Ниссане» в сопровождении автобуса, груженого ОМОНовцами. Айсман выскочил первым и услужливо открыл для Штирлица дверь. Исаев вышел, прикурил свой неизменный «беломор», взял протянутый Айсманом мегафон и приказал ОМОНовцам построиться.

Переругиваясь и передергивая затворы автоматов, молодцы нехотя подчинились. Штирлиц прошелся вдоль строя.

— Шнурков! — позвал он.

— Я! — возник перед Штирлицем бравый капитан ОМОН.

— Почему у тебя люди в таком отвратительном виде? Сапоги не чищены, форма рваная, морды небритые…

— Так ведь государство зарплату не платит уже месяцев пять, — потупился Шнурков. Сам Шнурков был в идеальной форме, потому что подрабатывал в частном агентстве Штирлица на полставки.

— Эй, белобрысый! — воскликнул Штирлиц. — Что у тебя в карманах? Граната?

— Нет. Свое, — ответил рязанский паренек.

— Орел, — похвалил Штирлиц.

— Рад стараться!

— Орлы! — объявил Штирлиц, прохаживаясь перед строем. — Мое частное разведывательное управление получило информацию. Наш осведомитель говорит, что в Лужниках прячутся двенадцать китайских шпионов. За каждого шпиона плачу двадцать долларов.

— Так точно, господин Штирлиц! А откуда вам известно, что именно двенадцать?

— Я своих информаторов не выдаю, — ответил Штирлиц.

Информатор Штирлица был нищим, изображающим из себя безногого и безрукого на Казанском вокзале. Вчера он прислал к нему мальчонку с запиской, в которой сообщал, что видел недавно в Лужниках китайского шпиона, с которым познакомился еще двадцать лет назад в Венгрии, но все равно узнал.

— Почему его называют Штирлицем? — шепотом спросил белобрысый у своего соседа.

— Кликуха такая, — со знанием дела отозвался тот. — Они очень любят фильм «Семнадцать мгновений весны». Раньше у них была мафиозная группировка, потому и клички такие остались — Штирлиц, Айсман…

— Смирно! — гаркнул капитан Шнурков. — Приказ ясен? Выполнять!

ОМОНовцы, расталкивая торговцев пуховиками и «сникерсами», бросились на рынок искать китайских шпионов.

Айсман подошел к Штирлицу.

— По двадцать баксов за шпиона? Не много?

— Справедливо, — ответил бывший разведчик. — Комиссионные десять процентов. Мы-то их в КГБ по двести сдаем.

Штирлиц не любил шпионов. В какую страну ни приедешь, всюду путаются под ногами, смешивают карты, просто мешают работать. Русский разведчик питал к ним профессиональную неприязнь и поэтому подписал с Комитетом Государственной Безопасности договор, по которому его частное агентство вылавливало шпионов, а Комитет платил деньги.

— Пошли, Айсман, мне надо перчатки купить, — бросил Штирлиц.

— Сейчас, машину закрою, а то угонят.

Штирлиц и Айсман пошли на рынок и остановились возле одного из узкоглазых торговцев.

— Почем пуховик?

— Одиннадсать тысяс, — ответил продавец.

— А перчатки? Это натуральная кожа?

— Коза, коза, — ответил вьетнамец. — Холосая коза! Семь тысяс!

— Можно померить?

— Мозно, — заулыбался вьетнамец. — Только тогда восемь тысяс!

Штирлиц одел перчатки и, любуясь, размял пальцы.

— А можно попробовать?

— Сто? — не понял вьетнамец.

Штирлиц с разворота ударил его морде и пояснил Айсману:

— Не люблю спекулянтов! Ну ладно семь, восемь тысяч, но стольник — это наглость!

«Какая ловкая игра слов!» — про себя восхитился Айсман и поинтересовался у Штирлица:

— Штирлиц, а как мы отличим китайских шпионов от простых спекулянтов, приехавших из Китая?

— Какая нам разница? — логично ответил Штирлиц. — Мы их сдаем в КГБ, а там пусть КГБ и разбирается.

— Да, но тогда наши ребята отловят больше двенадцати шпионов. Куда будем девать излишки?

Штирлиц задумался.

— Сейчас посмотрим. Эй, вставай! Я тебя вовсе не больно ударил, хватит притворяться! Ты — китаец?

— Нет, я вьетнамец, — просюсюкал узкоглазый. — Бели пелчатки бесплатно! Подалок!

— Взятка! — сообщил довольный Штирлиц. — Взятку дают, когда боятся. А чего ему бояться, если он не шпион?

— Классно рассуждаешь, — восхитился Айсман. — Прямо как Борман. Мне этот китайский шпион сразу показался подозрительным.

— Давай оттащим его к автобусу…

Упирающегося вьетнамца оттащили к автобусу и прицепили наручниками к радиатору. Покупатели сразу налетели на освободившийся прилавок и начали растаскивать пуховики.

— На кого работаешь?

Вьетнамец, пряча голову под руками, молчал.

— Отвечай, когда тебя спрашивает штандартенфюрер СС фон Штирлиц! — возмутился Айсман.

— Ладно, Айсман, к чему такие громкие слова? В КГБ заговорит.

Через полчаса вернулась бригада ОМОН. Все китайские шпионы были отловлены, а продаваемый ими товар конфискован ОМОНовцами для последующих поисков секретной информации или шпионского оборудования. Шесть лишних шпионов пришлось отпустить, но товар им не вернули. Довольные ОМОНовцы галдели, обсуждая, как будут делить конфискованное.

— Рацию нашли? — спросил Штирлиц.

— Никак нет, — вздохнул капитан Шнурков. — Два килограмма героина нашли, а рации нет.

— Да, обидно… Хотя, кому теперь нужна рация!

— Это точно, — согласился Айсман. — Дешевле информацию с «челноками» передавать.