Расплата - Ли Ванс

Похоже, что люди, приехавшие с Эрлом, исследуют картины, проверяя, подлинные ли они, прежде чем согласиться купить их. Я бросаю взгляд на их прицеп. Если я присутствую при акте купли-продажи, то что, интересно, Эрл привез в качестве платы?

Проходят часы. Мужчина с блокнотом выбирает для проверки примерно каждое десятое полотно. Эрл и Владимир заворачивают отобранные им и проверенные его коллегами картины, не прижимая упаковку, и выставляют их вдоль дальней стены склада, возле тягача. Я выжат как лимон, и физически, и психологически, к тому же у меня болит все тело. Я дважды ходил отлить в ведро в дальнем конце платформы, и моя моча была красной от крови.

Наконец рейки пустеют: все картины упакованы. Эрл и Владимир неловко топчутся возле них, пока французы тихо совещаются. Лев пристально, как хищная птица, наблюдает за ними, и его палец все время постукивает по спусковому крючку.

Мужчина с блокнотом поворачивается к Эрлу и показывает ему поднятые вверх большие пальцы. Эрл вынимает из кармана телефон и звонит. Три долгие минуты спустя звонит телефон Владимира. Владимир отвечает на звонок, слушает и выключает телефон. Эрл и Владимир обмениваются рукопожатием, а Лев ставит автомат на предохранитель и опускает его дулом вниз.

— И все? — разочарованно спрашиваю я. — Что тут было?

— Торговля, — отвечает Лев.

— Какая еще торговля? Что вы получили в обмен на свой товар?

Лев хмурится:

— Никаких вопросов.

Французы заводят машины, а Владимир и Эрл загружают картины в прицеп Эрла. Через полчаса погрузочные двери опускаются за уехавшим тягачом и русские разражаются нестройными поздравлениями. Мы со Львом присоединяемся к остальным в маленьком офисе, где Владимир извлекает из ниоткуда бутылку ледяной водки и раздает всем сигареты. Меня мгновенно обволакивает русскоязычная речь и сизый дым. Лев настаивает на том, чтобы я с ним выпил; я соглашаюсь, и огненная жидкость обжигает мне горло. Я жду, пока веселье затихнет, и обращаюсь к Владимиру:

— Теперь я могу уехать?

— Скоро, — отвечает он, взглянув на часы. — Сначала уедем мы. Подожди пятнадцать минут и не преследуй нас.

Преследовать их — последнее, что мне хочется сделать.

— Где Андрей?

— Езжай в гостиницу «Оушн Вью инн», — говорит Владимир, затушив окурок о столешницу. — Это в Монтоке. Там доктор Андерсон.

— Эмили там? — Я удивлен.

— Да, — отвечает он по-русски. — Она отвезет тебя к Андрею.

38

Моя голова падает, я резко просыпаюсь и смотрю на часы. Владимир и остальные уехали всего лишь десять минут назад, но если я и дальше буду сидеть в этом прокуренном помещении, я засну. Спотыкаясь, я выбираюсь на холод и вижу, что утреннее солнце уже показалось над горизонтом, заливая стоянку фиолетовым светом. Не обращая внимания на перестук зубов и отчаянные протесты всего тела, я иду к машине Тенниса. Когда я отпираю дверь, замерзший металл обжигает мне руки, но мотор заводится сразу же — хороший знак. Кристаллический снежный гребень волной вырывается из-под задних колес, когда я на полном ходу вылетаю со стоянки. На данный момент выбор действий у меня невелик. Если Андрей не сумеет мне помочь, я могу или сдаться полиции и похоронить надежды на то, что Тиллинг вытащит правду на свет божий, или закончить то, на что у меня не хватило духу за кухонным столом.

Когда я приближаюсь к дороге в аэропорт, мне машет регулировщик, приказывая остановиться. Нетерпеливо ударив по тормозам, я отворачиваю лицо, делая вид, что ищу что-то на пассажирском сиденье. В утренних газетах наверняка есть моя фотография. Кто-то трижды стучит в окно со стороны пассажира, и я вздрагиваю от неожиданности. Подняв глаза, я вижу улыбающегося Эрла. На нем по-прежнему бейсбольная кепка и черный свитер, но теперь у него в руке пистолет. Он показывает мне дулом, чтобы я опустил стекло.

— Ты хорошо смотрелся в комбинезоне, — говорит он и ухмыляется. — Из того, что я слышал, очень скоро ты все время будешь носить похожую одежку, с номером на спине.

— Что тебе надо? — спрашиваю я, а мой мозг работает с бешеной скоростью. Я слегка убираю ногу с педали тормоза, пытаясь заставить себя направить машину на регулировщика. Может, мне и удастся удрать, прежде чем Эрл сможет хорошенько прицелиться.

— Час твоего времени. На разговор с мистером Терндейлом. Он сейчас в своем доме в Саутгемптоне, до него минут пятнадцать езды.

— Прямо сейчас я не могу, — кратко замечаю я, глядя в дуло его пистолета. — Мне нужно быть в другом месте.

— Мне жаль, — заявляет Эрл, опуская пистолет. — Я не предполагал, что у вас могут быть назначены другие встречи. Я уверен: мистер Терндейл поймет. Ральф, отойди от машины мистера Тайлера, не загораживай ему дорогу.

Фальшивый регулировщик отходит в сторону и машет мне рукой, предлагая проезжать.

— И все? — неуверенно спрашиваю я.

— Разумеется. — Эрл пожимает плечами. — Знаешь что? Я даже выжду пару минут, прежде чем звонить полицейским и сообщать им номер твоей машины. Просто чтобы дать тебе фору.

Эрл широко улыбается, а я обдумываю ситуацию. Мне ни за что не удастся добраться до Монтока, если полиция будет знать, что я пользуюсь машиной Тенниса.

— Полиции, наверное, будет интересно узнать, в чем замешаны ты и твой босс.

— Вчера, может быть, ты и сравнял бы счет, — отмахивается он от угрозы. — Но это в прошлом. Так что делай выбор.

Становится ясно: торговаться он не намерен.

— О чем Уильям хочет поговорить? — спрашиваю я.

— Я уверен: он тебе расскажет. Один час. Да или нет?

Как и в случае с Владимиром, самый сильный аргумент в пользу правдивости Эрла — то, что он меня пока не пристрелил.

— Один час, — соглашаюсь я. Я смогу позвонить в «Оушн Вью инн» с телефона в машине Тенниса и сказать Эмили, что задерживаюсь. — Но не больше. Показывайте дорогу.

— Это очень любезно с вашей стороны, — саркастически замечает Эрл. — Мистер Терндейл будет вам благодарен. Однако было бы лучше, если бы я ехал в вашей машине. Просто на всякий случай: вдруг вы потеряетесь?

Я колеблюсь. Если я начну спорить, он станет настаивать, но я не могу рисковать и звонить Эмили из машины, если в ней будет сидеть Эрл. Уильям не должен узнать, что я нашел Андрея.

— Давай, — Эрл дергает за ручку двери. — Открывай. Я тут себе всю задницу отморожу.

Признавая поражение, я нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь.

— Почему здесь так холодно? — спрашивает Эрл, захлопывая за собой дверь.

— А я и не заметил, — отвечаю я. — Не стесняйся, включай печку.

Эрл несколько минут играет с климат-контролем, затем сдается и дрожит всю дорогу до Саутгемптона. Я не сообщаю ему о том, что можно включить обогрев сидений.

Дом Уильяма — одинокий особняк на улице, выходящей к океану, подъездная дорога к которому перекрыта воротами с системой сигнализации, а за ними идет двор, окруженный высокой изгородью. Эрл провожает меня в шестиугольную комнату, большую часть которой занимает резной деревянный стол искусной работы. Три стеклянные стены выходят на океан. На полу нет ковра, а в книжных шкафах высотой в половину стены — книг. Голые крючки и темные прямоугольные пятна на обоях говорят о том, что когда-то здесь висели картины.

— Похоже, Уильям съезжает отсюда, — высказываю предположение я.

— Жди здесь, — произносит Эрл посиневшими губами. — Мистер Терндейл сейчас придет.

На столе нет телефона, а я не хочу включать мобильный, боясь, что сигнал могут отследить. Я падаю в зачехленное кресло, повернутое к океану: у меня очень болят ноги. Синяя вода пенится белыми гребнями у линии прибоя, солнечный свет раннего утра отражается в водяных брызгах. Я гадаю, что Уильям отдал за картины и почему он хочет поговорить со мной. Я слишком устал, чтобы бояться. Моя голова бессильно свешивается набок, солнце ласково греет лицо. Я закрываю глаза и погружаюсь в сон.

— Мистер Тайлер, — говорит чей-то голос.

Я резко просыпаюсь и вижу, что Уильям уже сидит за столом, а солнце ярко светит за его правым плечом. На Терндейле темно-синий гольф и угольно-черный свитер, закатанные рукава обнажают неожиданно мощные предплечья.

— Извините, что разбудил, — продолжает Уильям, раздвигая губы и показывая длинные желтые зубы. — Но, как я понимаю, вы торопитесь. Не хотите ли кофе?

Кто-то поставил поднос на стол между нами. Я наклоняюсь вперед, наполняю фарфоровую чашку и выпиваю ее одним большим глотком.

— Не стесняйтесь, наливайте себе еще, — предлагает Терндейл. Он вынимает из ящика стола бутылек с аспирином и ставит его рядом с кофейником. — Это вам тоже может понадобиться. Должен сказать, выглядите вы отвратительно.

Я снова наполняю чашку и сражаюсь с накрепко закрытой пробкой на бутыльке с аспирином. Я чувствую себя скованно из-за заботливости Уильяма, но не собираюсь прикидываться этаким стоиком. Я достаю четыре таблетки, кладу их в рот и запиваю горячим кофе.