Расплата - Ли Ванс

Мой отец все время повторял, что кровь говорит. Но он также утверждал, что кровь себя покажет, что яблоко от яблони недалеко падает. Я поднимаюсь на ноги и чувствую, что вот-вот потеряю сознание, обзор у меня сужается, как тоннель, пока мне не начинает казаться, что комната находится где-то далеко. Я мотаю головой, стараясь вернуть себе чувство перспективы.

— В Кате нет ничего от вас, — утверждаю я.

— Вам пора идти, — отвечает Терндейл и прикасается к чему-то под столешницей. Открывается дверь, и Эрл, с моим пальто, переброшенным через руку, подзывает меня кивком головы. — Прощайте, мистер Тайлер. Не думаю, что мы снова встретимся.

40

До машины Тенниса идти недалеко, но я шатаюсь, как пьяный; я слишком устал, чтобы сосредоточиться на чем-то еще, помимо того, как переставлять ноги. Шум в ушах от кофеина сменился глухой головной болью, и во рту у меня ощущается явственный металлический привкус. Моих сил хватает лишь на то, чтобы вставить ключ в зажигание. Эрл провожает меня, явно забавляясь моим состоянием, и насмешливо советует мне не очень гнать по трассе.

Не успев проехать и нескольких кварталов, я притормаживаю у бордюра, чтобы набрать номер «Оушн Вью инн» на телефоне в машине, опасаясь, что не смогу сделать этого и не улететь с дороги. Цифры на телефоне кажутся расположенными чересчур близко друг к другу. Эмили действительно остановилась в этой гостинице, но телефон в ее номере не отвечает. Администратор бормочет что-то неразборчивое, однако я понимаю, что он не хочет проверять, нет ли ее в ресторане гостиницы. Он трижды просит меня повторить сообщение, в котором всего восемь слов. Господи.

Администратор советует мне ехать по Монтокскому шоссе до самого конца. Голова у меня опять клонится на грудь, и я открываю все окна, надеясь, что холодный воздух не даст мне заснуть. Перед машиной Тенниса простирается бесконечная черная дорога — мне требуется все мое внимание, чтобы держаться на нужной полосе и двигаться с одинаковой скоростью. У меня возникает ощущение, что это кошмар, раскрашенный в цвета детских рисунков: белая земля, синее небо, желтое солнце, а впереди меня поджидает невидимый враг.

На часах уже почти десять, когда я наконец заезжаю на парковку гостиницы «Оушн Вью инн». Преодолев несколько ступенек на крыльце, я обнаруживаю, что задыхаюсь, и по моим впечатлениям, ноги мои находятся где-то далеко-далеко внизу. Я слишком сильно толкаю входную дверь, и она ударяется о стену. Администратор, трое посетителей у стойки и женщина в кресле с высокой спинкой у камина, — все оборачиваются и смотрят на меня. Женщина в кресле — Эмили. Никогда я не испытывал подобного облегчения, увидев кого-то. Когда я вхожу, она встает и берет меня за руку.

— Вы ужасно выглядите, — озабоченно замечает Эмили. — Вы такой бледный! Что с вами стряслось?

Я пытаюсь пожать плечами и морщусь, когда больное плечо напоминает о себе.

— Идемте со мной, — предлагает она. — Я хочу получше рассмотреть вас.

Эмили помогает мне подняться по лестнице и проводит в спальню с низким потолком, дощатым полом и потускневшими коричневыми обоями. Стол, платяной шкаф, ночник и кровать с четырьмя столбиками — вот и вся мебель. Я сажусь на краешек кровати и не сопротивляюсь, когда она снимает с меня одежду: я слишком измучен, чтобы смущаться. Она достает какое-то медицинское оборудование из оранжево-розовой сумки на ремне, меряет мне давление, слушает сердце и прощупывает живот.

— У вас серьезные гематомы на руке и плече, — говорит Эмили. — Вас били в верхнюю часть туловища?

— Ногой, — отвечаю я.

— Вас рвало кровью? Была ли кровь в моче или стуле?

— В моче.

— Вы принимали обезболивающее?

— Аспирин, примерно час назад.

— В каком количестве?

— Несколько таблеток.

— Это плохо. Аспирин является антикоагулянтом. У вас внутреннее кровотечение и состояние легкого шока. Я сейчас вызову вам «скорую».

— Не надо, — прошу я, хватая ее за руку. — Меня ищет полиция.

— Но я врач, — возражает Эмили. — Моя первоочередная забота — ваше физическое здоровье. Шок очень коварен. Не исключен даже летальный исход.

— Я просто устал.

— У вас синие ногти, бледная влажная кожа, учащенный пульс и низкое кровяное давление. Не учите меня ставить диагноз.

— Пожалуйста. Полиция считает, что я убил человека по имени Франко. Если меня найдут, у меня может не быть шанса оправдаться. Мне необходимо поговорить с Андреем.

— У вас галлюцинации, — заявляет она, и ее рука безвольно выскальзывает из моей.

— Вовсе нет. Почитайте газеты. Все, что мне нужно, это поговорить с Андреем. Ну пожалуйста.

Ее лицо расплывается у меня перед глазами, но я четко вижу прищуренные глаза под нахмуренными бровями. Когда Эмили наклонилась послушать мое сердце, я уловил сладковатый запах ее волос, как от только что скошенного сена. В колледже у Дженны на стене висела репродукция картины Эндрю Уайета,[33] на которой была изображена молодая женщина, полулежащая на покрытом травой склоне, со взглядом, устремленным на дом на вершине холма. Раньше я, бывало, воображал себя там, на холме, вместе с ней, нас окружала высокая трава, и теплый ветерок доносил запах земли.

— Питер! — резко зовет меня Эмили.

— Что? — Я выныриваю из воспоминаний.

— Ложитесь в постель. Немедленно. Я буду следить за вашими показателями. Если ваше состояние хоть немного ухудшится, мне придется вызвать «скорую». Здесь я не смогу обеспечить вам надлежащий уход.

— Сначала я должен поговорить с Андреем, — настаиваю я, и мой голос звучит как будто издалека.

Эмили отворачивает стеганое одеяло на кровати и твердо берет меня за руку.

— Спите, — приказывает она, укладывая меня в кровать. — Андрей недалеко, и он никуда от вас не денется. Повидаетесь попозже.

У меня к ней огромное количество вопросов — о Владимире, об обвинениях Дэвиса, о Лимане. Эмили укутывает меня в одеяло и нежно гладит мой лоб. Ее подушка пахнет цветами. Глаза у меня закрываются сами собой, и я проваливаюсь в темноту.

41

Меня будит сильный стук в дверь.

— Приходите позже! — кричу я, думая, что нахожусь в Гарвардском клубе.

— Открывайте, Питер, — требует женский голос. — Это Тиллинг.

Охваченный паникой, я рывком сбрасываю с себя покрывало и делаю инстинктивное движение по направлению к окну. Уже почти полностью стемнело, и на пляже мигает ярко-красными огнями патрульная машина округа Саффолк. Вот черт. Тиллинг снова стучит.

— Давайте, Питер. Не вынуждайте нас взламывать дверь.

Я отодвигаю задвижку. Тиллинг и Эллис стоят в коридоре, позади них маячит какой-то высокий полицейский. Я удивлен, что они не достали оружие из кобуры.

— Как вы меня нашли? — спрашиваю я, и в моем голосе звучит отчаяние.

— Администратор сообщил нам, что вы ввалились сегодня утром и выглядели, как бродяга. Он видел вашу фотографию в утренней газете. Глупо было убегать от нас. — Она окидывает меня взглядом. — Симпатичные «боксеры». Отвратительные синяки.

— Вы не против, если я оденусь?

— Вы не против, если мы войдем?

— Как пожелаете. — Да она просто смеется надо мной.

— Подождите здесь, — приказывает Тиллинг высокому полицейскому и вместе с Эллис заходит в комнату. Эллис закрывает дверь, прислоняется к ней спиной и злобно таращится на меня. Тиллинг садится на стул у стола. На обеих та же одежда, что и две ночи тому назад — на Эллис — ее аргентинский наряд, на Тиллинг — длинная куртка с капюшоном. Нас всего трое, но свободного места в комнате совсем не осталось. Я открываю шкаф напротив стола, чтобы взять одежду, смущенный тем, что за мной наблюдают. Я все еще не могу двигать левой рукой, и мне приходится сесть на кровать, чтобы надеть брюки.

— Кто вас избил? — спрашивает Тиллинг.

— Я не собираюсь делать заявления в отсутствие адвоката.

— Здесь какая-то записка, — говорит Тиллинг, поднимая со стола листок бумаги. — Подписана кем-то по имени Эмили.

— Это совершенно не ваше дело, — слабо протестую я, зная, что стоит им захотеть, и они смогут даже порыться в моих вещах.

— «Вернусь в шесть, — читает Тиллинг. — Состояние стабилизировалось. Не перенапрягайтесь».

Она поднимает листок, чтобы Эллис тоже могла прочитать его. Эллис достает из кармана небольшой цифровой фотоаппарат и фотографирует записку; вспышка ослепляет меня.

— Сними также и пару его синяков, — командует Тиллинг.

Эллис направляет фотоаппарат на меня и делает еще несколько снимков. Я не в той ситуации, чтобы возражать.

— Итак, — Тиллинг кладет записку обратно на стол, — Эмили — та самая, кого мы искали? Та женщина, с которой вы изменяли Дженнифер?