Лицо с обложки - Белкина Юлия

— Мне пора, — сказала она и придумала оправдание. — Герман ждет.

— Подожди, не уходи! Ну давай сделаем вид, что я тебе ничего не говорил? Могу я взять свои слова обратно? — Митя с веселым лицом, как ни и чем не бывало, порылся на стеллажах, протянул ей пачку фотографий. — Ты не видела мои бразильские снимки. Я недавно вернулся из Рио.

Даше стало жаль: он не знал что еще придумать, какие еще игрушки ей предложить,

— Извини, Митя, — она дотронулась губами до его щеки. — Мне правда пора.

Я тебя отвезу.

— Нет-нет, не надо! — Даша сделала серьезное лицо. — Не надо, или мы поссоримся. Я поймаю такси.

Митя помог ей одеться.

— Звони мне иногда, — попросил он, — Ведь ты не обиделась?

— Нет, я не обиделась.

Она ушла», а он так и но сказал ей главного: что порой, глядя вниз с двадцать второго этажа, он думает о смерти.

Глава 2. ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ЯНВАРЯ

Записка

В ту ночь, измученная бессонницей, Зоя сделала то, чего не делала много лет: напилась допьяна. Сочетание коньяка «Камю» с крепким кофе она называла «коктейль а-ля Райман».

Она сидела по-турецки на постели в своей комнате, выключив свет, смотрела на ночной московский пейзаж за окном и курила… В таком состоянии ее посещали тени всех, кого она знала в своей жизни. Как читала она в одном немецком стихотворении (Гейне?): «Узкая кровать, словно гроб, тени воспоминаний встали вокруг… знаю, это последняя ночь, завтра лопнет терпение, и палач предложит мне выбор: меч или яд?»

Курить она бросила три года назад. Однажды агент организовал ей визит к «консультанту звезд по вопросам здорового питания» — знаменитой мадам Жеста. Поговорив с Зоей пять минут, мадам изрекла: «Вам, Зоя, может быть, и не идо худеть, но вам необходимо бросить курить». Она последовала совету мадам и рассталась с сигаретами, но теперь поняла, что не может без них обойтись.

Она никогда прежде не рылась в карманах мужа, не читала его писем, не обыскивала его вещей в поисках вероятных улик адюльтера, ей и в голову не приходило, что Борис может что-то от нее скрывать… Но сегодня Зоя вышла в холл и обшарила висящее в гардеробе пальто Бориса, ожидая нащупать в кармане плоскую квадратную коробку, — муж предпочитал сигареты «Собрание-минтс». Вместо сигарет она обнаружила затертый лист бумаги. Может быть, оттого, что была пьяна, Зоя не положила его обратно, а развернула и прочитала.

«Здравствуй, милый, сегодня не было возможности с тобой поздороваться. В «Рице» наблюдала за твоей цыпой. Ты был прав, поздравляю, она именно во вкусе Poберта! Но будь поаккуратнее. Цыпа показалась мне неглупой, острожной и скрытной. Но как все люди, излишне сосредоточенные на своей внешности, должна видеть не дальше своего носа. Узнай, чем она увлекается? Кроме пудры и помады, конечно. Для меня было бы проще, если бы ее интересовали только пудра и помада, по боюсь, она не из таких. Боря, и уже знаю, как мы решим проблему нашего старого друга Роберта, это просто до гениальности!»

Хотела бы она знать, что это значит?!

В открытое окно врывались волны холодного воздуха. Доносились давно забытые запахи зимы, хвои, мандаринов…

Что значит — «во вкусе Роберта»?’ Почему она должна быть и чьем-то вкусе? И почему именно Роберта? В авторстве записки Зоя не сомневалась. Ее написала бывшая пассия Бориса, та самая Вера. Почему она так решила? Да нипочему! Так ей подсказывало внутреннее чутье, то самое вдохновение, вырвавшееся этой ночью, как джинн из бутылки. Какому Роберту? Да Ханьяну, конечно, других Poбертов на ее жизненном пути пока не попадалось.

Записка была написана давно, это видно по бумаге. Может быть, в то самое время, когда они с Борисом только познакомились? Ну, конечно! Именно поэтому она и залежалась в кармане пальто. Борис его не носит. Для повседневной московской носки оно слишком тонкое и шикарное. Борис носил его в Париже, когда приезжал на Неделю моды, и сегодня надел снова только ради презентации.

О-ля-ля, как сказал бы Шарль, какая ты умная! Только это ничего не значит. Ты все равно не понимаешь, что эта ведьма имела в виду. «…Будь поаккуратнее… Цыпа показалась мне неглупой… должна видеть не дальше своего носа…» Что это? Инструкция? Предупреждение? Предостережение?

Да, предостережение! — громко крикнуло ей вдохновение, перекрывая шум в пьяной голове. — Но не Борису, дура, а тебе! Это предостережение тебе! Они что-то замышляют, а ты не видишь дальше собственного носа, потому что слишком увлечена своими проблемами.

«Да, увлечена, — ответила пьяная Зоя жеманной, сухой, глянцевой самовлюбленной девице, глядящей на нее из серебряной рамы треснувшего венецианского зеркала. — Что, скажешь, у меня нет проблем, от которых голова пухнет? Ты, намалеванная кукла! Тебя нет! Не командуй. Сижу и пью. Что мне остается делать? Что еще может делать глупая страусиха, как я? Только сунуть голову в песок…»

Женщина во вкусе Роберта

Но даже если бы Зоя узнала, с какими чувствами и мыслями была написана эта записка на почтовой бумаге с водяными знаками отеля «Риц», это ничего не изменило бы в ее судьбе. А дело было так: два человека, мужчина и женщина, давно знающие друг друга, прошедшие плечом к плечу огонь и воду русского бизнеса, любовники с многолетним стажем и сложившимися холостяцкими привычками прилетели в командировку в Париж…

Эти два человека были знакомы десяток лет, изучили друг друга насквозь, дополняли друг друга и верили, что их недостатки — продолжение их же достоинств. Некоторое время назад эти двое поняли, что им не хватает третьего. Точнее — третьей… Образ ее складывался из многих черточек, присущих другим женщинам: молода, красива, элегантна, обаятельна, темпераментна, не дура, но и не профессор математики… брюнетка… список можно продолжить. Перечень этот объединяло одно, наиглавнейшее качество: женщина во вкусе Роберта!

Это был их план, их детище, их грандиозным проект, который Вера, катаясь от хохота по шелковым простыням «Рица», озаглавила «Операция «Троянский конь».

— Боря, Боря! У тебя не вышло надолго породниться с Ханьяном тогда, семь лет назад, и ты считал, что все потеряно? Какой парадокс — не пройдет и ста лет, как вас снова свяжут узы кровного родства! Кровосмесительного, как ужаснулся бы принц Датский. Вас объединит одно ложе! — Вера драматично постучала по резной спинке кровати и рассмеялась до слез: — Ха-ха-ха, бедный Роберт! Сначала получить такое чудовище, как Даша, потом…

Потом они нашли то, что искали. То называлась Зоей Гедройц. Обнаружил сей кладезь Борис…

— Я достаточно давно тебя знаю, чтобы не удивляться, как ты мог клюнуть на такую тривиальную приманку? Манекенщица! — рассмеялась Вера, когда он похвастался находкой. Борис оправдывался:

— Девчонка на пятнадцать лет моложе Роберта. Я навел справки, — в настоящее время свободна, как ветер. Метит в топ, но вряд ли пробьется — там нужны плечи, а она без высоких покровителей. Предполагаю, девчушке хочется замуж. Не чувствуешь, до чего обоюдны наши желания?

— Ах ты, старый развратник! — Вера ударила Бориса по щеке цветком розы, который несла в руках. — Вижу, у самого глазки разгорелись…

Эго была шутка. Они давно — миллион лет назад! — прожили этап ревности в отношениях. Все это глупости. В бизнесе нет ревности. Есть взаимные интересы и взаимные обязательства по отношению друг к другу, и этот неписаный «брачный контракт» Вера с Борисом соблюдали свято…

Вскоре Борис устроил ей «свидание» с Зоей в ресторане отеля. Вера хотела поподробнее ознакомиться с предметом их обоюдного желания. Результат осмотра, с одной стороны, удовлетворил ее, с другой… Чем-то насторожит… Чем? Она и сама пока не знала, но инстинкт женского соперничества подсказывал: красотка не так проста. Она скрытна… Осторожна… Да, как минимум два недостатка: скрытна и осторожна. И все же, черт возьми. Борис прав! Эта женщина во вкусе Роберта!