Недомерок - Седых Глеб

Элька уже было открыла рот, чтобы возмутиться, как раздался звук открываемой двери. В распахнувшемся проеме появилась еще одна девушка. Стоило эльфе ее увидеть, как слова возмущения, уже приготовившиеся слететь с ее языка, превратились в невнятное, но, судя по тональности, обиженное мычание.

— Ну что, девочки, как наши ученики? — вошедшая бросила быстрый взгляд на панель управления и удовлетворенно улыбнулась. — Я вижу, что они уже закончили.

— Маэстро, тренировочный бой между Скорпионами и Тигрицами окончен, — старший инструктор улыбнулась своей начальнице и указала на иллюзию: — Победили, естественно, Тигрицы.

— Хельга, сколько раз тебе повторять — хватит называть меня маэстро! Это ученики должны обращаться к нам почтительно, но мы-то друг друга знаем уже много лет и можем общаться по-дружески. — Ульрика нахмурилась и оглядела своих подчиненных, которые по возрасту были старше ее. Но стоило только ей разглядеть в полутьме хмурое выражение на лице эльфийки, как она щелкнула пальцами, и в помещении зажглось освещение, состоящее из шести магических потолочных светильников. — А чего это вы стоите все? Тренировка закончена? Значит, что надо сделать? Правильно! Надо проверить учеников. Вон парнишке наверняка нелегко пришлось, судя по контрольным параметрам его капсулы. А кто у нас здесь лекарь? И почему детки до сих пор сидят в капсулах?

— Капсулы разблокированы, ученики уже их покидают, — раздался спокойный голос Алькарель, руки которой порхали над контрольной панелью. — Результаты тренировочного боя сохранены на кристалл.

— Я сейчас! — Элькариона моментально забыла о своей обиде и выпорхнула из комнаты через вторую дверь, которая вела в зал с капсулами. Из-за закрывшейся двери раздался быстрый топот ног эльфийки, спускающейся по ступеням лестницы, а через пять секунд Ульрика уже наблюдала сквозь огромное окно, как штатный лекарь пичкает снадобьем молодого парня, едва стоящего на ногах рядом с капсулой.

— Хельга, они опять спорили? — Взгляд, брошенный начальницей в сторону Альки, тихо сидящей за контрольной панелью и пытающейся казаться занятой важным делом, не предвещал ничего хорошего. — Алькарель, сколько можно повторять — умерь свой пыл! Ты уже давно не девчонка и являешься уважаемым преподавателем самой лучшей академии на Тверди! Хватит уже доказывать свое превосходство за счет подруги! Забудь, наконец, свои старые обиды, которым уже более шестидесяти лет! И если ты мне сейчас заведешь сказку о бедной полукровке, которой не на что жить, поэтому она зарабатывает, как может, то я сама тебя придушу, так как ежегодный доход твоих предприятий уже давно догнал, а может даже обогнал доходы семейства Элькарионы!

Хельга, стоящая позади начальницы, улыбнулась и удовлетворенно хмыкнула. Ульрика, близкая подруга, с которой они прошли не одно сражение, несмотря на расстроенные в последнее время чувства, не потеряла былую хватку и быстро сориентировалась в ситуации. Стоило только обратиться к старой боевой подруге в официальном ключе, как та сразу же поняла намек и выпроводила из контрольной комнаты Эльку, чем пресекла очередную намечающуюся ссору. И тут же высказала замечание Альке, которая все никак не могла забыть старых обид со стороны своих сородичей по материнской линии и частенько вымещала свою злобу на наивной Элькарионе. Эльфа, бывшая не просто подругой, но и дальней родственницей Алькарель, прекрасно знала про непростую жизнь полукровки, и поэтому прощала ей любые обиды. Вот только сначала устраивала скандал, но зато вдоволь выплеснув в словесной форме свое возмущение, хватала подруг и тащила в ближайшую кофейню, где угощала их за свой счет. Правда в итоге больше всех страдала Хельга, ведь даже несмотря на примирение с Алькой, Элькариона заливалась вином и приходила ночью к младшей подруге вдрызг пьяной.

— Я помирюсь с ней, — раздался тихий голос Алькарионы, так и не оторвавшейся от контрольной панели.

— Конечно, помиришься! Только попробуй не помирись, я тебе такую веселую жизнь устрою! — пообещала Ульрика. — А теперь давай рассказывай, как там наши подопечные.

— В общем, показатели стабильны у всех, кроме новенького. Сегодня он наконец-то, как я и предсказывала, перешел двадцати процентный порог синхронизации, — раздался все такой же спокойный ответ от контрольной панели, вот только Хельга прекрасно знала, что угроза младшей подруги достигла своей цели, и Алькариона сегодня же сама пойдет на мировую со своей родственницей. В академии всем была известна доброта Ульрики, но если она решала, что кто-то достоин наказания, то отвертеться было невозможно. А уж наказания она придумывать умела, благо насыщенная различными событиями жизнь научила ее многим способам вразумления непонятливых и непослушных подчиненных.

— Двадцать процентов, — тихо произнесла Ульрика, — полсата полноценного боя в доспехе или пара сатов патрулирования. Негусто.

— Это не окончательный результат, маэстро. У мальчика есть потенциал, так что я думаю, что со временем он сможет достичь двадцатитрех-двадцатипятипроцентной синхронизации, что очень даже неплохо для мужчин.

— Ну да, мужчины у нас слабоваты, — грустно улыбнулась Хельга. — Жалко, конечно, но даже такой результат сделает этого парня лакомым кусочком для девчонок.

— Кажется, его зовут Альберт? — спросила Ульрика, глядя вниз через окно на опорожняющего желудок юношу, которого поддерживала Элькариона. — А родом он из Лестора, так? Король Грегор будет рад услышать, что в его бюджете появилась новая статья доходов.

Хельга согласно кивнула, наблюдая за еле бредущим юношей, который с помощью двух девушек из своей команды уже покидал зал с тренировочными капсулами. Грегор, король Лестора, свободного королевства людей, находящегося между землями эльфов и дроу, всегда был жаден до золота, а значит, парня будут сдавать внаем в качестве быка-производителя всем, кто заплатит хорошую цену. Но произойдет это только после окончания академии, обучение в которой оплачивает именно корона Лестора.

— Ладно, поговорили и хватит. Мне пора к директориссе. Завтра я отбываю в империю, поэтому сегодня надо покончить с формальностями, — Ульрика повернулась и зашагала к выходу из контрольной комнаты. Хельга скорчила Эльке суровую мину, кивнула в сторону двери, выходящей в зал с капсулами, и последовала за начальницей. Полукровка дождалась закрытия двери за старшей наставницей и тяжело вздохнула. Ей предстояла процедура примирения с дальней родственницей, которая как раз поднималась по лестнице из зала с капсулами, и именно на это намекала Хельга, изобразив злобное выражение на своем лице.

Уже идя по переходной галерее, которая проходила на высоте третьего этажа и соединяла здание тренировочного комплекса с другими зданиями, Хельга поравнялась с подругой и задала терзавший ее вопрос:

— Ты все-таки решила поехать к своему рабу? Не слишком ли легкомысленный поступок для лучшего преподавателя академии?

— Хельга, только потому, что ты моя ближайшая подруга, я рассказала тебе о нем. Да, я поеду и постараюсь его найти, и тогда, я надеюсь, что смогу прояснить свои чувства. Но пока я не увижу его, пока не дотронусь, пока не услышу его голос и не вдохну запах, о котором я постоянно вспоминаю по ночам, я не смогу быть уверенной в своих чувствах. Иногда мне кажется, что это был сон, о котором я забуду, как только проснусь, но проснувшись, я понимаю, что мне хочется заснуть и снова видеть этот сон, снова ощутить себя рядом с ним, услышать его голос, почувствовать крепость его рук, вдохнуть запах его тела. Я сама себя не понимаю, ведь вроде бы уже не молодая девушка. Сколько мужчин, молодых и зрелых, наивных и опытных, красивых и не очень, побывало в моей постели. Но ни один из них не приходит ко мне во снах, ни одного из них я не вспоминаю по много раз на дню, ни одного из них я не хочу увидеть. Поэтому я и еду, чтобы прояснить раз и навсегда свои чувства.

— Глупая ты, подруга, — Хельга грустно улыбнулась. — Ты же по уши влюбилась в него и все равно не хочешь в этом себе признаться. Говоришь о проверке, когда достаточно послушать тебя и сразу станет понятно, что стоит тебе его увидеть, и ты уже его не отпустишь. Вот только есть одна загвоздка, вернее даже две. Мало того что он раб, так он еще и гладиатор, а это означает, что в любой момент его могут просто зарезать на арене. И что же ты тогда будешь делать?