Свой среди воров - Дуглас Хьюлик

– Ладно, – согласился я. – Веди. Мы будем на шаг позади.

– Дегана не приглашали, – возразил Тень.

– Ладно.

Так или иначе, протокол Круга был соблюден. Если Тень идет на переговоры один, я тоже иду без спутника. Теоретически, он обращался со мной как с равным. С учетом обстоятельств я не был польщен.

– Держись позади за полквартала, – сказал я Дегану.

Тот нахмурился, но повиновался. Я последовал за Тенью.

– Ты должен знать, что без моей поддержки Келлзу конец, – сказал тот спустя какое-то время.

– У него и с ней дела не блестящие. Может, без нее будет лучше.

– Мы оба знаем, что это не так. Имперские войска окружили кордон, и Келлзу некуда отступать. Еще вчера он мог покинуть Десять Путей и оставить Никко в безвыходном положении, но не сейчас.

– Хорошо, что он обрел в тебе такого верного друга, – заметил я.

– Я могу быть полезнее, если буду вооружен.

– Ты знаешь условия, – напомнил я. – Сначала спасаешь Келлза и остальных. Потом мы отдаем дневник.

– Не ты ли ввернул, что решает не Келлз?

– Я человек Келлза.

Я не сказал больше, не доверяя себе.

– Да, причем из самых надежных. – Тень наподдал какую-то деревяшку. Она задребезжала по мостовой и остановилась у дождевой бочки. – Поэтому я не пойму, зачем он отослал тебя из кордона в такое тревожное время? Ты один знаешь, где спрятан дневник Иокладии. Это серьезный риск.

Я промолчал и только ощупал веревку Тамаса за поясом, чтобы увериться, что та на месте.

– Человек подозрительный, – продолжил Тень, – мог бы подумать, что Келлз пытается разорвать соглашение. А очень подозрительный решил бы, что Келлз послал тебя перепрятать дневник, чтобы я его не нашел. По крайней мере, пока он не добьется своего. Что скажешь?

– Скажу, что подозрительный человек слишком много думает, – отозвался я.

Под капюшоном гулко рассмеялись.

– Может быть, – произнес Тень. – Но мне уже поздно менять привычки. Поэтому я лучше поделюсь с тобой своими мыслями. Не думаю, что Келлз приказал тебе уничтожить дневник, – слишком ценная вещь. А прятать его бесконечно ты не сможешь: кто-нибудь обязательно сочтет, что лучше ему опять потеряться, чем попасть в руки врагу. Для этого проще всего убить тебя, но, если это случится, Келлз попадет в безвыходное положение. Начать торговую войну за книгу – чистой воды самоубийство. Остается одно: ты за моей спиной и по приказу Келлза пытаешься с кем-то договориться.

– Ты меня раскусил, – саркастически молвил я. – Я собираюсь продать дневник императору!

Тень снова расхохотался.

Мы свернули на боковую улочку, затем на другую, еще более узкую. Тьма подступала, словно стекая из-под карнизов и из глубоких дверных проемов. Где-то наверху заплакал ребенок. Кто-то сонно выругался, и через несколько мгновений вопли сменились тихими всхлипами. Я принюхался – слабо пахло кошачьей мочой и плесенью.

– Не выношу предательства, – бесцветно заявил Тень. – Особенно если предают меня.

– Кто ж это любит! – отозвался я. – Но это обычный риск при заключении сделки. Доверие означает возможность ошибки.

– Вот именно.

То, каким тоном Тень произнес это слово, заставило меня замереть на месте. Слишком самодовольно, слишком уверенно.

Тень прошел чуть вперед и развернулся ко мне.

– У тебя есть выбор, – объявил он.

– Между тобой и Келлзом? Тебе не понравится мой ответ.

– Нет, – покачал он головой, – между Келлзом и баронессой Сефадой. Кого из них ты готов предать?

У меня сжалось сердце, и я не сумел скрыть потрясения. Мы прятались более чем тщательно. О нас знали только мы сами, Йосеф и Деган. Откуда?..

– Ну же! – призвал Тень, налюбовавшись моим смятенным лицом. – Ты не один умеешь вынюхивать секреты. Между вами что-то есть, Дрот. Вот и смотри, насколько ты зоркий и с теми ли тенями…

Не следил ли он за мной на прошлой неделе? Но как засечь тень, не говоря о том, чтобы укрыться от тени?

– И это не шантаж, – продолжил он. – Шантажисты не настолько вхожи в дома жертв. Не знаю, кто она тебе – покровительница, дама сердца или партнер, да мне и не важно. Главное, что она тебе небезразлична. Насколько – не знаю, но можно выяснить.

Я коротко вздохнул, лихорадочно соображая. «Покровительница, дама сердца, партнер» – но не «родственница». Значит, всего он не знал. Тогда у меня еще есть шанс…

– Скажу проще, – продолжил Тень. – Если я не получу дневник, я не только причиню непоправимый вред Келлзу и его организации, но и вымещу свое неудовольствие на баронессе Кристиане Сефаде, вдове барона Нестора Сефады из Литоса. Но если получу, то все будут живы, здоровы и счастливы.

Он взмахнул плащом, как крылом, укрывая плечо.

– Думаю, что в таком изложении ты поймешь.

Это точно. Значит, у меня остался единственный выход.

Тень должен умереть. Немедленно.

24

Я вытряхнул кинжал из ножен на левом запястье и ударил наотмашь. Одновременно выхватил веревку Тамаса и распустил ее, как хлыст.

Нас с Тенью разделяло не больше шага, но он все равно сумел уйти от удара и взмахнуть плащом. Клинок не сразу соприкоснулся с тканью и наткнулся на незримое препятствие. Я быстро отдернул руку, чтобы ее не опутал плащ, и хлестнул веревкой.

Дуга была широка, я нацелился на пояс. Мне было в новинку пользоваться такой чертовщиной, а потому не до изящных приемов; достаточно поразить центр тяжести и надеяться, что сработает.

Тень уже пятился. Он встретил веревку взмахом плаща, словно выставил щит, и выплюнул странную череду звуков, как пьяный с набитым ртом. Веревка ударила по плащу, и мне почудилось, что я врезал железным ломом по кирпичной стене. Веревка словно закаменела, и я чуть не вывихнул руку от мощной вибрации. Одновременно раздались четыре щелчка – сработали руны. Тень отшатнулся и едва не упал, а я метнулся вперед, не успев понять, что он оказался вне досягаемости.

– Деган! – крикнул я, придя в себя и наступая. – Деган, давай!

Тень оказался отличным бойцом. Он выровнялся, пока я приближался. Когда я приблизился на расстояние удара, он уже размахивал перед собой полой плаща, не позволяя увидеть брешь. Тень отступил, я шагнул вперед. Мне приходилось держаться ближе, дабы поединок был ножевым; достань он меч, мне было бы несдобровать даже с ночным зрением.

Я наседал. Полосовал и колол кинжалом, хлестал веревкой и снова рассекал. Задеть Тень глиммером больше не получилось, но я с удовлетворением видел, как плащ дымился в местах, где его прижгли узлы.

Мне и нужен-то был один разрез, одна глубокая царапина. Яд действовал быстро, и если я подсеку Тень, то просто уйду в глухую оборону и подожду, когда он свалится. Но он отбивал всякое мое движение плащом, и я уже начал беспокоиться, не сотрется ли с лезвия отрава.

– Вот болван! – сказал Тень, когда я сделал финт вправо и метнулся влево. Он увернулся и убрал ногу, не успел я дотянуться веревкой.

– Сказал безоружный, – хрипло поддакнул я, бросил веревку, крутнулся и схватил его левой рукой за плащ.

Ну все, теперь ему конец.

Тень расхохотался. Он взмахнул передо мной правой рукой, когда я уже отводил кинжал для финального удара. Я успел разглядеть в его пальцах свечной огарок. Он раздавил эту штуку, и мир взорвался в агонии.

Невыносимо яркий свет пронизал ночное зрение, проникнув в голову. Все исчезло, остался огонь вместо глаз – два озера мучительной боли.

Потом я пришел в сознание и понял, что кричу. Я прижимал к лицу ладони, которые пахли метнувшейся ко мне грязной мостовой. Во рту стоял привкус крови и нечистот, и я сплюнул, чтобы избавиться от него.

Затем я услышал звон металла о металл, меча о меч. Дегана и Тени.

Я отнял руки и поморгал, проверяя, не вернулось ли зрение. Роились янтарные искры и темные пятна, вокруг переливалось радужное сияние. Перед глазами так и плавала рука в элегантной перчатке, в пальцах зажат кусочек воска с торчащим фитильком.

И боль. До сих пор жестокая.

Где-то впереди топтались и пыхтели, звенела и скрежетала сталь. Бой был не таким скорым и яростным, как я ожидал. Затем послышалось тихое угасающее шипение. Деган выругался. Еще шаги, и снова вкрадчивый звон клинков.

Начало? Или они сражались уже давно? Боль вытворяет со временем забавные штуки, но я, похоже, отключился ненадолго. Деган не затягивал дела, когда доходило до убийства. И все же чем дольше это продлится, тем хуже для меня.

Я встряхнул головой и протер кулаками глаза. Пятна и тьма.

Мне приходилось слепнуть при использовании ночного зрения, но ни разу под действием магии столь ослепительно близкой и яркой.