Ярость Антитела - Вячеслав Денисов

Глава пятнадцатая

Макаров и Левша, вернувшись в лабораторию, девушку нашли сразу. Многие капсулы пустовали, и в левом крыле лаборатории только в одной они заметили очертание женского тела. Бросившись к капсуле, Макаров посмотрел в лицо жертве Гламура.

— Это она. Это Рита!

Вдвоем они подняли тяжелое, как зеркало, стекло.

— Рита! — осторожно взяв девушку пальцами за щеки, Левша тряс ее голову. Открыв глаза, она увидела его, испуганно перевела взгляд на Макарова и заплакала.

— Я так и знал, — вскипел Левша, скидывая с себя рубашку и вдевая в ее рукава руки Риты. — Другого я и не ожидал.

— Что ты хочешь от женщины, которая вот-вот должна стать матерью, а вместо чтения любовных романов в постели она через стекло смотрит на рожи своих убийц!

— Ч-черт, на плече ее нести невозможно…

— Ну еще бы! Она на девятом месяце! Или восьмом… Без разницы. Бери на руки, и пошли!

В углу виднелась большая дерматиновая сумка. Ее предназначение было ясно — когда-то это был чехол от какого-то громоздкого прибора. Разбив ногой дверцы двух стеклянных шкафов, Макаров до отказа набил сумку медикаментами, рулонами шприцев и капельницами.

— Я видел лифт перед этой… станцией метрополитена!

— Главное, — идя впереди с автоматом в руках, бормотал Макаров, — чтобы этот лифт не вел в тренажерный зал или столовую для личного состава…

Через несколько минут, ни разу не нажав на спусковой крючок, они добрались до того места, где произошла стычка с отъезжающими в вагоне Гламуром и его людьми. Напоминанием о ней были только две лужи крови и клок, оторванный от белого халата.

Несмотря на то что над дверями горело число «32» как указатель местонахождения кабины, лифт прогудел и остановился, распахнув перед ними двери, через шесть или семь секунд.

Они вошли. Макаров придержал голову не перестающей рыдать и выкрикивать бессвязные слова девушки, чтобы Левша впопыхах не задел ею дверь.

— Она здорова? — глядя на Риту, тревожно просипел Левша.

— Я что, врач? — Макаров многозначительно ухмыльнулся и подкинул на плече тяжелую сумку. — Пусть только теперь Донован скажет, что бессилен…

Лифт загудел, когда Макаров нажал на кнопку «48».

— Все думаю: на чью голову на Уолл-стрит упало кресло, которое я выбросил из окна…

— Что? — не понял Макаров.

— Да нет, ничего. Все настолько глупо, что объяснять — еще глупее.

Раздался короткий звонок.

Макаров с поднятым автоматом вышел из лифта.

— Здесь — никого.

Они шли по коридору, и Левша думал, что предпринять, чтобы заставить голосящую девушку хоть на минуту замолчать. Ее плач устремлялся эхом по всему коридору и метался под потолком.

— Макаров, остановимся на минуту…

Опустив Риту, он непослушной рукой показал на сумку.

— Я там пластырь видел…

— Самое время! Что, ты наступил на скрепку для бумаг?!

— Мне рот ей закрыть нужно!

Через минуту пластырь был найден. И Левша мотал обезумевшей от ужаса Рите руки, приговаривая, как идиот:

— Надо, надо…

Она смотрела на него огромными глазами, кричала. Но больше коридор ее криками взволнован не был — рот девушки был закрыт широкой белой полосой.

— Опять, опять коридоры… — простонал Макаров, двигаясь вдоль стены и держа автомат так, чтобы можно было в любой момент выстрелить. Он то уходил вперед, то возвращался, чтобы проверить пространство за спиной Левши.

Неожиданно он остановился.

— Левша?..

— Что?! — раздраженно прошептал тот, чувствуя, что силы его на исходе.

— Посмотри…

Левша вгляделся в полумрак коридора. На стене, в метре от пола, рядом с уходящей наверх лестницей, он увидел черное пятно.

— И что?

Вместо ответа Макаров встал на колени и, к удивлению Левши, стал ползать по ступеням, ощупывая руками каждый дюйм их поверхности.

— Ты что, спятил, брат? Нас сейчас прикончат, а он качество сварки проверяет!

— Есть! — И Макаров разогнулся.

Левша заметил сначала блеск в его глазах и только потом увидел предмет, зажатый меж его пальцев.

— Что это?

— Фарфоровая коронка, триста евро. Если не соврал, конечно. Мне в Калининграде поставили за двести пятьдесят.

— То в Калининграде, а то — в Париже!

Это был зуб, который Левша выплюнул, когда Гламур и его люди спускали пленников в бункер.

— Это выход, старик…

Через три минуты трава на поляне пришла в движение. В отсутствие ветра она вдруг шевельнулась и стала ложиться. Дерн сместился и начал подниматься. А еще через мгновение показалась голова Макарова.

— Быстрее, подай ее сюда…

Обессиленная Рита молчала. В полумраке наступающей ночи было видно, как губы ее под пластырем шевелятся, но это было больше похоже на рефлекс, чем на осознанное действие. Глаза ее были закрыты.

— Спеклась девочка, — констатировал Левша. — Ее бы в клинику Донована сейчас…

Они уходили от люка, находясь в ожидании. Макарову казалось, что вот-вот люк снова распахнется и из него полезут, как дрожжи, головорезы Гламура…

Только через полчаса, когда стало ясно, что их след потерян, Макаров успокоился и опустил автомат. Сумерки надвигались на джунгли. В пылу погони они совсем забыли о другой опасности.

Подняв сухой сук, Макаров оторвал штанину от брюк и, поставив сумку на землю, нащупал в ней стеклянную емкость. Спирт быстро впитался в ткань, и когда в воздухе отчетливо запахло спиртом, Макаров чиркнул колесиком зажигалки.

Факел вспыхнул. Осталось найти ветки. Ночь сама определила место привала.

Не отходя от лежащего в траве автомата, Макаров несколькими движениями подтянул к огню пят?к веток поваленного ветром сухостоя. Старания его не прошли даром. Через минуту свет разбежался, разбавив тьму и проявив цвета…

— Макаров, — дымя сигаретой, проговорил Левша, — метров через триста тропа начинается.

— Думаешь, выйдут на нас с другой стороны?

— На этой тропе мы встретили тварей.

— У нас есть огонь, — выдохнул Макаров.

— А у них есть ночь… Между прочим, мы в ловушке, старик. Сзади — Гламур, впереди — твари. И никто не знает, когда забрезжит рассвет…

— Ничего, прорвемся, — не слишком уверенно возразил Макаров.

— Самое скверное, старик, что теперь, пока не рассветет, мы и шагу не можем сделать.

Макаров, щурясь, смотрел на огонь.

— Почему не можем?.. — Выбрав ветки потолще и пожарче, он закинул автомат на плечо и кивнул в темноту. — Пойдем, Левша. Нам нельзя здесь…

Он был прав, но как же не хотелось Левше сейчас брать на руки девушку, лишая себя возможности защищаться, и идти за Макаровым, оглядываясь за спину. Сколько они так пройдут?