Ярость Антитела - Вячеслав Денисов

— Ничего, прорвемся, — не слишком уверенно возразил Макаров.

— Самое скверное, старик, что теперь, пока не рассветет, мы и шагу не можем сделать.

Макаров, щурясь, смотрел на огонь.

— Почему не можем?.. — Выбрав ветки потолще и пожарче, он закинул автомат на плечо и кивнул в темноту. — Пойдем, Левша. Нам нельзя здесь…

Он был прав, но как же не хотелось Левше сейчас брать на руки девушку, лишая себя возможности защищаться, и идти за Макаровым, оглядываясь за спину. Сколько они так пройдут?

Наткнувшись на этот вопрос, Левша успокоился. Потому что куда более устрашающе выглядел вопрос: а лучше ли сидеть в трехстах метрах от люка при костре?

Вглядываясь в каждый выступ на деревьях и видя за каждой пальмой человека, они прошли еще пятьсот шагов. А потом еще триста… И только тогда увидели то, что заставило их остановиться и не сделать более ни шага.

Картина перед ними в мгновение ока заморозила кровь в жилах. Впереди происходило нечто, что различить четко было трудно, однако звуки, доносящиеся оттуда, принуждали заткнуть уши, развернуться и уйти подальше.

Рита оказалась на земле, но даже не проснулась. Ее забвение было глубоко и надежно. Над ней щелкали затворы оружия, но она этого не слышала.

Палец дрожал на спусковом крючке, и Макаров, испугать которого было не так-то просто, шагнул назад. И, чтобы перебороть вяжущий ноги страх, он упрямо двинулся вперед. Но, сделав несколько шагов, все равно остановился…

Шесть или семь тварей, сбившись в круг мордами к его центру, урчали, огрызались друг на друга и двигали головами, отрывая от чего-то вязкие, тугие куски. Одна из тварей, чуть покрупнее остальных, почувствовала на празднике жизни чужаков и оторвалась от приятного занятия. Медленно повернувшись, она встретилась взглядом с Левшой. По спине Левши, там, где еще недавно спина горела от пота, прошелся холод, а сердце, сменяя прохладу, охватил жар, когда он увидел эти желтые, гепатитного цвета глаза и черную от крови морду.

Еще мгновение, и тварь снова принялся за трапезу.

«В прицел лениво смотрит…» — Макарову хотелось сглотнуть, но горло его, словно после недельного запоя, першило и кунвульсировало.

— Это же… человек…

Макаров, услышав незнакомый голос, повернулся к Левше. Что должен был чувствовать он, если Макаров не узнал его голос?

Одна из тварей, высоко задрав морду, поволокла что-то из круга. Она не хотела этим делиться с остальными, полагая, что одной ей этого хватит вполне.

Вслед за тварью, разматываясь и чуть паря, вытягивались сизые, в красных прожилках внутренности. Они тянулись бы ровно семь с половиной метров — ровно столько упрятано в чреве человека, однако другая тварь, понимая, что добыча уходит, рванула посередине и с рыком стала пятиться. Кишки разорвались, разделились и стали утопать в пастях тварей…

Кто-то из них взвился, рыкнул — и шмат плоти с приклеившимся клоком джинсовой ткани с треском отслоился и отлетел в сторону. И тотчас к месту его падения бросились два чудовища…

И Макаров наконец увидел голову жертвы. Глаза ее, безразличные ко всему, метались в ритме звериных рывков и смотрели то в небо, то в траву.

— Это же…

Макаров узнал того, чьи останки сейчас пожирали твари. За месяц на Острове он так и не спросил имя этого человека. Знал только, что тот немец. Остров депрессировал этого человека. Он замкнулся на второй день да так и не смог выйти из этого состояния. Он никогда не противоречил, выполнял свои обязанности молча и в срок, ходил за водой, ловил рыбу…

— Кажется, Йозеф… — пробормотал Левша.

Несколько секунд. Столько продолжалось короткое забытье.

Макаров стряхнул с себя остатки ужаса, резко поднял руки, и именно в этот момент, словно ожидая этого, три или четыре твари ринулись в стороны. Тварь лениво глядит в прицел до тех пор, пока не едет на спуске палец…

Он не слышал выстрелов. Ни своих, ни треска автомата Левши. Твари бросились в разные стороны. Они играли роль творцов собственной безопасности. Отбежав на десяток метров и дезориентировав таким образом свою будущую пищу — людей, которые теперь в поисках их должны были вертеть головами и напрягать зрение, твари остановились и замерли.

Прошло еще несколько секунд, пока не выяснилось, что двое из них чувствуют себя не совсем уверенно. Тварь, в которую целил Макаров, стояла ровно и вдруг присела. Возвращение в прежнюю позицию вызвало у нее затруднения. Но она все равно встала. И тут же рухнула обратно, рыча и суча ногами.

Вид ее, с поджатыми от бессилия ушами и глазами, просящими сострадания у родственников, был жалок. А всего несколько мгновений назад она безжалостно рвала что-то под одеждой того, что еще совсем недавно называлось человеком.

Забеспокоилась и повела себя странно и та, в кого стрелял Левша. Видимо, наевшись и решив, что теперь можно и удалиться, она развернулась и неуверенно заскакала в глубь леса. И только теперь стало видно, что пясть ее, переломившись на суставе, болтается не только по ходу движения сустава, но и в другие стороны.

Остальные занервничали. Посмотрев на людей, словно спросив разрешения, несколько тварей бросились за соплеменниками. И вскоре послышались звуки борьбы, треска и остального, к чему в темноте за месяц жизни на Острове так привыкли люди…

Но несколько решили остаться. Осмысленно пробежав по джунглям, они сменили позиции и вернулись. Только теперь стали невидимыми…

А одна из тварей, опоздавшая, видимо, к ужину, осмелела настолько, что приблизилась к растерзанному на земле человеку. И, присев, выхватила что-то из кровавой гущи.

— Твари, — спокойно прохрипел Левша. Подняв от бедра автомат и развернувшись корпусом, он расстрелял в существо и прилегающие окрестности весь магазин.

— А я бы поберег патроны! — крикнул ему Макаров, становясь над Ритой.

Твари вряд ли понимали смысл происходящего, но когда в автомат Левши вошел новый магазин, бросились в темноту джунглей. Но, уходя, все равно разворачивались, словно размышляя — не вернуться ли да не порвать ли их…

Убежала и хромая. И лишь тварь, в упор расстрелянная Левшой, хрипела на поляне, рыла лапами землю и ползла, оставляя после себя на траве сияющий в свете огня след.

Макаров приблизился, перевел предохранитель для стрельбы одиночными выстрелами и дважды нажал на спуск. Первый выстрел подбросил серое с подпалинами тело. Второй прибил к земле.

— Пресвятая Богородица, — сипел Левша, пытаясь поднять горящий факел. — Я никак не могу привыкнуть к этому…

— Как к этому можно привыкнуть? — Макаров посмотрел на друга и стер со лба пот.