Призрак дракона - Патриция Бриггз

Ворсагцы разрушили дома, стоявшие по обе стороны от дороги, и выложили ее отодранными с них деревянными балками и тростником с крыш. По-видимому, это сооружение было предназначено для погребального костра — поверх тростника вдоль всей дороги лежали трупы женщин, мужчин и детей. Скорее всего сжечь тела несчастных бандитам не позволил дождь.

Я спрыгнул с коня и медленно побрел вперед, ведя за собой Нарцисса.

Нам довелось видеть много деревень, разоренных ворсагцами, но ничего подобного мы еще не встречали. В других поселениях многим из жителей удавалось бежать. К тому же там не разрушали домов.

Почему они захотели устроить погребальный костер, недоумевал я, хмуря брови. В Ворсаге, как и в Хуроге, умерших людей предавали земле. Не могли же ворсагцы так неожиданно изменить свои традиции…

Мой отец говорил, что разгадать планы врага проще всего в тот момент, когда он начинает действовать не так, как действовал обычно. Почему они повели себя таким странным образом именно в Серебряных горах?

Где-то здесь должен располагаться каменный дракон…

Я внимательно осмотрелся по сторонам.

Деревенские постройки выглядели ужасно — ворсагцы выломали из них для погребального костра все деревянные части, сорвали крыши. Но ни одно из изуродованных зданий даже отдаленно не напоминало храм, где мог бы покоиться дракон, если, конечно, дракон этот не был крошечных Размеров.

Я вспомнил о Кариане. Говорили, что, приезжая в Эстиан, правитель Ворсага отправлял своих людей прочесывать окрестности. Он очень интересовался предметами старины, хранившими в себе магические силы.

Может, и в этой деревне ворсагцы искали что-нибудь волшебное? — неожиданно подумал я. — И вовсех предыдущих поселениях, в которых они побывали, тоже?

В наши дни большинство храмов владели лишь всякими безделушками. Но некоторые святилища до сих пор сохраняли настоящие магические сокровища.

Оранстон, подобно другим королевствам, был древней землей. Многие развалины и старинные храмы таили в себе значительную колдовскую мощь.

Я оглядел незастроенные участки земли, но не увидел никаких следов. Если бы где-то здесь до недавнего времени лежал огромный камень, от него осталась бы яма. Конечно, кто-то мог утащить его и гораздо раньше, но я почему-то считал, что это произошло не больше чем полдня назад.

Что, если каменного дракона все же унес Кариан? — продолжал размышлять я. — Сколько же магической силы он получил, завладев им?

С детских лет я слышал рассказы о временах Империи. Историки называли этот период расцветом магии. Впрочем, мой отец был убежден, что расцвета магии никогда не существовало.

— Все это сказки! — заявлял он, пренебрежительно отмахиваясь. — Игра чьего-то бурного воображения!

Что будет, если все оставшиеся магические предметы сосредоточить в руках одного человека? — подумал я и захотел поскорее увидеть Орега и задать ему не дававшие мне покоя вопросы.

Я уже повернулся и собрался отправиться в обратный путь, но что-то меня остановило. В голову вдруг пришла необычная мысль: быть может, ворсагцы захотели сжечь тела убитых, чтобы замести следы каких-то своих злодеяний?

Я пристальнее оглядел трупы людей. Большинство из них были обнаженными и лежали на животе. Руки и ноги многих стягивали веревки, глаза закрывали неровные куски ткани, возможно, оторванные от их одежды. Позы тех убитых, чьи конечности не были связаны, красноречиво говорили о том, что они пытались оказывать сопротивление. Над покойниками не кружили мухи, ведь шел дождь.

Я родился и вырос на землях, где чувство ответственности за людей передавалось лордам с молоком матери. У меня не укладывалось в голове, что наш верховный король так спокойно позволяет бандитам истреблять его народ.

Когда-то у оранстонцев был заботливый защитник, но его убили во время мятежа. А королю Джаковену, по-видимому, не было никакого дела до несчастных южан.

Я сосчитал покойников.

Семьдесят два.

Наверное, расправа с жителями деревни заняла у ворсагцев немало времени, с горечью отметил я, присел на корточки и приподнял с тростника тело девочки лет двенадцати. Ее детское лицо было перепачкано грязью, которую тут же принялся смывать дождь. Я обнаружил на ней единственную рану — небольшой порез на шее. На теле несчастной я увидел какие-то знаки — вырезанные и нанесенные краской. Последние под дождевым потоком стали исчезать у меня на глазах.

Я оглядел веревки на руках и ногах девочки. Они были затянуты так сильно, что глубоко, почти до кости, врезались в плоть. Под телом не было крови, и я догадался, что убитых подвешивали за ноги, чтобы обескровить.

Как туши свиней во время осеннего убоя, мелькнуло у меня в голове. Ярость обожгла меня с такой силой, что магия, пробудившаяся во мне в Меноге, наполнила меня целиком — руки, ноги, грудь, голову. Я не видел своего колдовства, но прекрасно чувствовал его присутствие. Неожиданно тело девочки, которого я все еще касался, вспыхнуло ярким пламенем, и вскоре огонь перекинулся на соседние трупы.

Нарцисс испуганно отскочил в сторону, отфыркиваясь и мотая головой.

Я никогда не был особенно религиозным — мало что знал о Мероне, не преклонялся перед Векке, богом войны. Но ощутил сейчас с невероятной отчетливостью, что должен подарить этим людям хоть каплю справедливости. Молитва, которой давным-давно научила меня няня, сама собой зазвучала в моей голове — шавигская молитва, возможно, не имеющая никакого отношения к жителям этих влажных краев. Я закрыл глаза и запел, обращаясь к Сиферну, богу справедливости и равновесия, а пламя заполыхало с удвоенной силой.

Сиферн услышал меня и явился на мой зов. Я его не видел, но чувствовал, с какой заботой он принимает в свои объятия души убитых, чувствовал на своем лбу его теплое прикосновение.

Когда я открыл глаза и взглянул на догоравший передо мной костер, то ощутил странную легкость и ясность. Мне стало вдруг понятно, что истинной причиной моего дурного настроения в последние дни был вовсе не дождь, а сознание того, что мне уже никогда не завладеть Хурогом. К королю Джаковену не имело смысла обращаться с просьбами. Это ни к чему не приведет.

Я вздохнул. В конце концов Дарах будет лучше управлять Хурогом, чем отец.

Неожиданно — наверное, впервые за всю свою жизнь — я понял, что могу поставить перед собой настоящую задачу: помогать несчастным, подобным тем, чьи души я только что освободил.

— Лорд Вардвик?..

Услышав донесшийся до меня из-за спины голос Аксиэля, я вздрогнул от неожиданности и повернул голову. Он стоял на коленях, почтительно склонив голову.