Призрак дракона - Патриция Бриггз

Сиарра безмолвно рыдала, наблюдая за тем, как оранжевые языки пламени поглощают Пенрода.

Аксиэль с нежностью положил руку ей на плечо. Сам он не плакал. Предавать огню умершего друга доводилось ему далеко не раз. Тела мертвых людей чернели и лишь потом рассыпались в прах. Обычные люди не видели из-за огня, что происходит, а он был сыном гнома, и его зрение сильно отличалось от зрения окружающих. Он смотрел на костер, почти не мигая, плотно сжав пересохшие после боя губы.

Когда Сиарра уткнулась ему лицом в грудь, он обнял ее и погладил по голове.

— Пойдем, девочка. Разобьем палатку, пока совсем не стемнело. Скоро вернутся твои братья. Вернутся, поедят и сразу улягутся спать.

Было почти темно, когда Бекрам и Кирковенал достигли лагеря, разбитого на окраине деревни. По догоравшим углям в большом кострище они сразу поняли, что недавно здесь шло сражение.

Никто из попадавшихся им по пути солдат не знал, где находится Вард. Неожиданно Бекрам почувствовал, что кто-то схватил его за рукав маленькой, почти детской рукой. Он повернулся и увидел Сиарру.

— Сиарра! Где Вард? С ним что-нибудь случилось?

Сиарра покачала головой, потом растерянно пожала плечами, сильнее сжала руку Бекрама и повела его в центр лагеря. Кирковенал спрыгнул с лошади и последовал за ними.

У дымящегося над костром котла стоял Аксиэль.

— Бекрам, что ты здесь делаешь? — удивленно спросил он, увидев сына Дараха.

— Ищу своего кузена. Ты не знаешь, где он?

Аксиэль передал половник молоденькому солдату.

— Постоянно помешивай кашу. А не то она подгорит и ужинать будет нечем. — Он подошел к Бекраму, Сиарре и Кирковеналу. — Не могу сказать точно, куда уехал Вард. По нашим предположениям, они вместе с Тостеном и Бастиллой поскакали за кем-то из ворсагцев. Мы сражались с ними часа два назад. В момент их отступления Вард с Пенродом, Тостеном и Бастиллой устремились в тот лесок. Пенрода мы нашли мертвым у небольшой скалы за деревьями. А Вард с братом и Бастиллой, по-видимому, устремились на юг. Зачем он тебе понадобился так срочно, Бекрам?

На протяжении всего пути от Каллиса Бекрам обдумывал полученные от Кирковенала сведения, сопоставлял их с рассказами и догадками Варда и пришел к некоторым выводам.

— Черный Сирнэк из Эстиана продает информацию королю Кариану. А раньше продавал ее его отцу, — начал говорить он. — Поначалу это были лишь сведения, касающиеся военных вопросов. Но новый правитель Ворсага захотел иного — завладеть как можно большим количеством магии. Поэтому люди, работающие в таверне Сирнэка, стали покупать — а также, наверное, и воровать — и приносить хозяину различные магические предметы. Пару лет назад, когда отец Кариана заболел, Сирнэк нанял несколько новых работников, в том числе и рабыню — Бастиллу. На самом деле никакая она не рабыня. Она и раньше работала на Кариана.

— Бастилла работала на Кариана?.. — воскликнул Аксиэль.

— Мы считаем, что именно поэтому она решила направиться в Хурог, — пояснил Бекрам. — Бастилла не нуждалась в свободе. Кирковенал знает наверняка, что одного человека эта женщина убила, а над другим страшно издевалась. Сирнэк не смел ею командовать — она управляла им. Нам кажется, Бастилла услышала сказку о хранящихся в Хуроге драгоценностях и решила проверить, правду говорят люди или лгут. А ее любовник, Ландислоу, отправился вслед за ней. Побоялся, что она присвоит богатства себе.

Аксиэль решительно покачал головой.

— Когда мы сбегали из Хурога, ее ноги все еще были израненными… А на спине у нее я видел шрамы.

В разговор вмешался Кирковенал:

— Я сам был свидетелем того, как она резала ножом спину живого человека. Просто так. Это доставляло ей удовольствие. Кроме того, я не раз наблюдал, как Черный Сирнэк, которого побаивается даже король, съеживается от страха, когда она чем-то недовольна. Видел также, как ловко ей удается разыгрывать из себя невинную скромницу или умелую обольстительницу.

Бекрам первым нарушил молчание, которое последовало за словами Кирковенала:

— Перед тем как Бастилла «сбежала» в Хурог, Ландислоу долго выспрашивал у меня, есть ли в замке Хурогметена драгоценности гномов. Это полная чушь, я так ему и отвечал, но им, по-видимому, захотелось Удостовериться, что я не вру. Единственное, чего я никак не могу понять, так это почему Бастилла осталась с Вардом.

Неожиданно ему в голову пришла хорошая мысль.

— Может, она что-нибудь обнаружила? Нечто такое, чем ей не удалось завладеть так просто… Вард спасает ее, говорит ей, что он едет в Оранстон, и эта ведьма решает отправиться с ним. Отсюда легче всего связаться с Карианом.

— Хавернесс считает, что у ворсагцев на территории Оранстона есть свой лагерь, — сказал вдруг Кирковенал. — Ты сказал, Аксиэль, что Вард, его брат и Бастилла отправились на юг, верно? Бурил совсем недалеко отсюда.

— Замок Гарранона? — спросил Бекрам.

Кирковенал кивнул.

— А управляет им в данный момент Ландислоу. Ландислоу, любовник Бастиллы.

— Который ненавидит короля гораздо больше, чем ворсагцев, — добавил Бекрам.

— Все это только слова, — заявил Аксиэль. — У вас нет доказательств!

Лицо Бекрама стало жестким.

— Когда Вард уехал? — спросил он.

Аксиэль пожал плечами.

— Сразу после боя.

— Ответь мне на такой вопрос: может ли военачальник, прошедший школу Стейлы, оставить свое войско после сражения? Тем более ради того, чтобы погнаться за парой недобитых врагов? — спросил Бекрам.

Аксиэль промолчал.

— Не может! Я считаю, что Бастилла до сих пор верит в существование хурогских драгоценностей, но полагает, что без помощи Варда ей их не заполучить! А Тостена она наверняка намеревается использовать в качестве дополнительного способа влияния на Варда.

Глава 10

ВАРДВИК

Смерть — отвратительная штука. И кажется еще более страшной, если непрерывно льет дождь.

Несколько недель моих попыток стать прославленным героем не принесли никаких результатов. По пути к южным границам Оранстона мы не встретили ни одного сколько-нибудь значительного ворсагского отряда, лишь пару неорганизованных кучек бандитов да разоренные деревни, где ворсагцы уже побывали.

Постоянно шел дождь, лишь иногда сменяясь градом или мокрым снегом — очевидно, для разнообразия. От этого на душе у нас тоже было мрачно и пасмурно. У коня Орега от нескончаемой сырости загноилась нога, хоть мы и смазывали копыта всех своих лошадей специальным маслом.