Генерал «красной армии» - Тони О'Нил

Я заметил несколько новых лиц на футбольной сцене. Многие «старики» сошли с дистанции. Джефф Льюис появлялся редко, особенно после того, как его порезал какой-то молодой подонок. Своих ребят я видел от случая к случаю. Их жизнь тоже сильно изменилась, они женились, обзавелись детьми и озаботились ипотекой. Но я оставался тем же.

Местные салаги ездили на предсезонку за границу, пользуясь всякими бонусами при покупке товаров в универсамах, или катались болеть за сборную, приворовывая где только можно. Ребята из Коллихерста занимались этим долгие годы, орудуя на паромах, в поездах, а теперь их примеру последовали другие. Мне нравилось разъезжать по городам и весям, но болеть за Англию я не желал. В результате кокни заняли место «Юнайтед» на играх сборной. Они рассказывали, что однажды на них напали люксембургские болелы, вынудив какого-то фаната «Вест-Хэма» отбиваться топором.

Но самой большой переменой стало появление невероятного количества «кешлс». Кое-какие признаки роста их численности возникли еще до моей посадки: стали входить в моду прямые джинсы, кроссовки, джемперы «Слайзенджер» [180]. Когда я вышел, под «кешлс» стали косить чуть ли не все. Для меня, проведшего все 70-е в битвах со скинхедами, панками, психопатами в духе «Заводного апельсина», суэйдхедами [181] и отсидевшего в двух самых крутых тюрьмах Британии, «кешлс» были просто идиотским словом. Я полагаю, его впервые использовала какая-нибудь деревенщина, с трудом закончившая местную школу.

Скаузеры постоянно похваляются тем, что именно они создали «казуальный» стиль, но ведь эти мудаки с незапамятных времен носили треники, кеды и ветровки. Стоило мне прийти в школу в ветровке, сразу же звучало слово «гопник». Я носил очень практичное шерстяное пальто с капюшоном, а затем обнаружил, что оно вошло в моду!

Многие отказались от шарфов к 1977 году, потому что без них было легче смешаться с толпой. В то время основной нашей целью являлось проникновение в ряды врагов, особенно когда они маршировали к стадиону через центр города, поэтому шарфы практически всегда оставались дома. Другая причина, по которой многие перестали их носить, — с ними можно было запросто лишиться башки. Люди стали ходить на матчи в нормальной одежде, а не разнаряженные, как новогодние елки.

Я не хочу посещать футбол в дизайнерских шмотках. Все, кто меня знает, подтвердят — я всегда одевался скромно. Некоторые хотят «фирменно» выглядеть, но если они покупают себе дорогую одежду, значит, явно не собираются валяться в ней в грязи, драться и стоять под ливнем из пива. А вот я собираюсь именно кататься по земле и готов к тому, что мою куртку порежут. Не на подиум же мне выходить, верно?

Одной из моих первых игр после возвращения стала домашняя встреча с «Челси», которая давала мне шанс восстановить контроль над «фирмой». «Челси» только что вернулся в высший дивизион и, конечно, считал, что преподнес в своем лице особый подарок из Лондона всему хулиганскому миру. Когда я садился, все эти придурки были скинхедами, а теперь облачились в модные шмотки. Мы крутые, мы стильные, мы бешеные, мы — «Челси». Все как всегда. Удивляться нечему.

Перед игрой, как обычно, ничего не происходило. После матча территория вокруг стадиона была забита народом. Я занял позицию около магазинов на Честер-роуд вместе с моим приятелем Мэлли. «Челси», в конце концов, двинулись по так называемому ныне Сэр Мэтт Басби Уэй без шума, песен и криков. В то же время атмосфера была наэлектризована, люди ждали развязки. Я весь горел внутри, готовый в любой момент взорваться.

Дойдя до Уоррик-роуд, они повернули направо по Честер-роуд — как раз туда, где мы их и поджидали. Фанаты «Челси» шли прямо посередине улицы, бросая злобные взгляды. Они были так возбуждены, что не заметили меня, стоявшего в тени справа от них за ограждением. И я перескочил через перила, когда они проходили мимо. Бойцы «Челси» были настолько сосредоточены, что не обратили на мой трюк никакого внимания, а некоторые, я уверен, подумали, что к ним присоединился кто-то из их моба. Вот как можно ошибиться!

Наша «фирма», расположившаяся около автобусной остановки на другой стороне Честер-роуд, приготовилась к атаке. Когда расстояние между сторонами сократилось до критической отметки, я сделал первый ход, заехав со всей силы по ближайшей роже. Человек рухнул, как подкошенный. Потом я сделал несколько шагов к их передней линии и нанес новый удар. И еще один кокни рухнул.

«Юнайтед» бросился вперед, а я вновь перепрыгнул через перила, чтобы меня не раздавили наши же бойцы. Неподалеку стоял Мэлли. Мы не спеша прогулялись, а потом сели в автобус и поехали в центр. Причем хохотали всю дорогу.

Мой менталитет, оформившийся в 70-х, не всегда мне помогал. Я оставался таким же, как до тюрьмы: настоящим сумасшедшим. Мы играли с «Эвертоном» дома, и, вместо того чтобы сначала поехать в город, я сразу отправился на стадион — разведать обстановку в окрестностях. Что ж, скаузеры имелись в наличии, пора уже с ними биться, но ничего не происходило. Я увидел лишь некоторых наших. Что-то было не так, и я не мог понять, что именно.

Скаузеры собрались на «Скорборд Энде», я находился на «Юнайтед Роуд» [182]. Я вырос на улице, знал ее законы и всегда мог «просчитать» толпу, но теперь одежда, звуки, настроение и сигналы были совсем другими.

Скаузеров задержали на стадионе, и я вышел наружу вместе с Малышом Десом из Сэлфорда, постоянно предлагая ему планы нападения. А он отвечал: «Нет, сейчас все по-другому».

— Ладно, — сказал я. — Пойдем к станции, они ведь туда придут.

— Не придут. Ничего не выйдет, — сказал Дес.

Он понимал, что я ни во что не врубаюсь, и потому старался приглядывать за мной. Так или иначе, но мы отправились на станцию и расположились на платформе рядом с несколькими обычными болелами. По идее, скаузеров должны были отконвоировать к станции «Уоррик Роуд». Это означало, что они здесь появятся.

Пришел первый поезд, битком набитый фанатами «Юнайтед».

— Поедем на следующем, — сказал я.

— Ты что, псих? Там же скаузеры будут! — воскликнул Десси.

— Хрена с два! — парировал я.

Когда подходил следующий поезд, Дес не выглядел радостным, но меня не покинул. Те самые, обычные наши болелы потянулись к выходу с платформы — они поняли, что пропустили свой поезд, а этот мог оказаться небезопасным. Я же пребывал в своем собственном мире.

— Сядем на него и поедем в город, — пришло мне в голову.

Поезд был битком набит скаузерами. Я открыл дверь, сделал шаг внутрь и с ходу заехал в башню первому встречному.