Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

ночь, сопряжённая с тревогами, плохими предчувствиями и ожиданием чего-то зловещего, неведомого, непредсказуемого. Это что-то так и витало в воздухе.

Гриша отложил бесполезную в данном случае рацию, достал с верхней полки колоду карт и присел к столу, где понуро сидели Вера и Анюта.

—Дождёмся Трифона, или сами раскинем? – предложил он, чтобы хоть как-то отвлечь женщин от тревожных и неприятных мыслей.

—Эх, Якута бы сейчас сюда, —всхлипнула Анюта. – Он бы быстро нас в «дураках» оставил.

Все трое молчаливо посмотрели на включенные «на приём» рации.

Чёрные коробки с выгнутыми антеннами упорно и безнадёжно молчали…

Глава 3 = 1943-й год. Караван № 5 «Конвой фюрера»=

Борт субмарины U-859 серии VIII - C .

№ 1.

Всем известно, что морская вода прозрачнее самой чистой родниковой воды. Минеральные и органические вещества, содержащиеся в ней, только увеличивают её прозрачность, и солнечные лучи могут проникать на глубину до двухсот метров и более. В некоторых частях Индийского океана, в районе Сейшельских островов, сквозь слой воды в 140 метров можно видеть песчаное дно, усыпанное раковинами и губками.

А в бездонных глубинах, в их расщелинах и впадинах на дне, есть существа и рыбы, которые живут и умирают вообще без света, не видя и не чувствуя солнца. Эти животные плавают в глубинах словно призраки, светясь и переливаясь всеми цветами радуги. Они восполняют отсутствие света своим внутренним свечением. Большинство из них выглядят довольно хрупко, но попадаются и настоящие монстры. Эти существа – венец подводной природы, чудеса биологического мира, потому что выдерживают колоссальное давление, которое расплющило бы в долю секунды любое из живых существ на суше. Но это и пагубно для них. Если они оказываются на поверхности океана, когда их вылавливают и вытаскивают на солнце, они просто взрываются и лопаются как мыльные пузыри. Отсутствие внешнего давления губит их моментально. Поэтому они и обречены на вечную жизнь в тёмных глубинах океана, никогда не видя и не чувствуя солнца. Но не все…

Именно такую тварь Георг созерцал сейчас, когда его субмарина после нескольких дней подводного плавания вышла, наконец, в надводный режим, и свободные от вахты унтер-офицеры высыпали на палубу подышать чистым солёным воздухом Индийского океана. Неведомая тварь, величиною с добрую собаку прицепилась своими щупальцами за обшивку подводных стабилизаторов и, поднявшись из глубины пучины вместе с лодкой, лопнула у всех на глазах, издав мерзкий хлопок разрываемой плоти и обдав подводников сгустками вонючей слизи.

Шёл двадцать девятый день экспедиции. А точнее, ночь. Георг только что сменился с очередной вахты, и вместе со свободными офицерами курил на скользкой палубе подлодки, подставляя лицо обволакивающим от ветра солёным брызгам. Вдали в темноте были видны тёмные величавые силуэты остальных субмарин каравана, всплывших, как и они на поверхность. Эта часть океана в плане дислокации враждебных морских сил не представляла угрозы для немецких подводников, она была пуста во всех направлениях. Поэтому командиры подлодок сообща решили на некоторое время всплыть, чтоб провентилировать воздухозаборные фильтры и дать возможность подводникам подышать свежим морским воздухом.

Выйдя из Красного моря и пройдя Аденский залив, эскадра сделала первую однодневную стоянку у Йеменского острова Сокотра. Это означало, что немецкая миссия «Новая Швабия» ознаменовала своё пятое существование и взяла, как и прежние четыре, тайный курс на Антарктиду. Георг о прошлых караванах почти ничего не знал – до такой степени всё было засекречено.

За двадцать девять дней караван из шести подводных лодок класса VIII-C, оставив конвойную эскадру сопровождения в Аденском заливе, проделал маршрут почти до пятидесятой параллели. Вся экспедиция проходила в подводном режиме, и лодки всплывали только в пунктах заранее намеченных стоянок. Нынешнее, заранее не намеченное планом всплытие было первым и, пожалуй, единственным, которое не входило в антарктический маршрут. В случае безопасности, на усмотрение командиров лодок, им это было позволено – в темноте, в режиме полного радиомолчания и при соответствующей погоде. Несколько часов в надводном режиме были необходимы экипажам для поддержания привычного состояния в условиях подводных перемещений. Противник не ожидался – решили на пару-тройку часов всплыть, чтобы затем снова уйти под воду на несколько долгих дней и ночей. Запланированные однодневные стоянки были заранее намечены на Мадагаскаре – это был порт Диего-Суарес, затем французский оккупированный остров Сен-Поль, и три дня назад была остановка на острове Херд, считавшийся австралийской колонией, но во время боевых действий попавший в сферу влияния Германии. Это была последняя перед конечным пунктом остановка, и Георгу посчастливилось даже сойти на берег, чтобы ровно один час побродить по твёрдой земле в числе иных, временно уволенных на берег. Из шестидесяти семи членов экипажа, таких новобранцев как Георг было семеро. Один из них только что спустился с палубы в командную рубку и, поприветствовав вскинутой рукой дежурного сонара, отчеканил вахтенному рулевому офицеру о заступлении на дежурство.

Следом за ним спустился и Георг. Через час лодки должны были вновь погрузиться под толщи воды и идти по курсу в подводном режиме. Наверх, сквозь основной люк устремились члены команды, которые ещё не успели побыть под брызгами океана и насладиться ночным воздухом вековой водной стихии. Георг подошёл к унтер-офицеру и слегка хлопнул того по плечу. Жест был дружеским и нисколько не удивил напарника.

—Хайль, Пауль. Как спалось? – поприветствовал друга Георг.

—Могло быть и лучше, —пробурчал тот, осматривая приборы погружения. – Вспоминал, как мы с тобой перед войной по Берлину дефилировали, зазывая красоток в кабаре на Риггенштрассе. Помнишь?

Он обернулся к другу и хитро прищурился.

—Там, помнится мне, ты с некоей фройляйн познакомился. Нет?

—Было дело… —задумчиво глядя на датчик внутреннего давления, вспомнил Георг. – Эх, вернуться бы в то время… —мечтательно добавил он.

Пауль коротко хохотнул. Он был одного возраста с Георгом, и они считались лучшими друзьями ещё со времён своей юности. Вместе поступили в офицерскую академию, вместе выбрали подводный флот. А как иначе, если твой дядя сам гросс-адмирал всех военно-морских сил Германии? Такой же широкоплечий, небольшого роста, каких набирали в подводники, с ясными глазами и ещё незапятнанной биографией, Пауль, так же как и Георг, терпеть не мог эсэсовцев и саму теорию нацистской идеологии, но делать было нечего – война. Приходилось молчать, однако молчать лишь в кругу иных, довольно строптивых офицеров: с Георгом же он был предельно откровенен. Оба не любили фюрера, но боготворили Карла Деница. Тот был для них эталоном порядочности, ума