Култи (ЛП) - Запата Мариана

В течение следующих нескольких минут я наблюдала, как странные люди выпалили несколько вопросов, и на них ответили по-испански с акцентом, который соперничал с моим.

Я не собиралась привирать, даже капельку. Помимо обладателей большой упругой накачанной задницы, еще я питала слабость к парням, которые говорили на разных языках. В то время как Рейнер Култи был настолько впечатляющим представителем мужского пола, насколько это вообще возможно физически, то, как он говорил на испанском, умножило его привлекательность примерно на тридцать процентов.

Ладно, минимум на тридцать процентов.

Но я не могла и не хотела думать об этом слишком много. Он был моим тренером.

И я была его другом. Или что-то в этом роде.

Глава 16

Первый признак того, что что-то не так, появился два дня спустя, когда в середине тренировки «Пайперс» я заметила трех человек на краю поля. Двоих из них я узнала — они из офиса команды, а третий человек, который нес аптечку, был незнакомцем. Только в редких случаях руководство появлялось на тренировках — если на поле были фотографы или шла показательная игра, и никогда без причины.

Второй признак того, что что-то случилось, был, когда они подошли к Гарднеру. Меня немного беспокоило, как он реагировал на то, что ему говорили. Он выглядел раздраженным и, возможно, возмущенным. Добродушный и спокойный Гарднер в девяносто девяти процентах случаев, рассержен?

Ох. Нет.

Затем раздались хлопки. Встреча ладони с ладонью, которая приостановила нашу разминку.

— Леди, сегодня у нас будет легкий день.

Легкий?

Дурные предчувствия пробежали по моей спине.

— Судя по всему, сегодня мы проводим тест на наркотики. Не о чем беспокоиться.

— Как большинству из вас известно, в период игрового сезона игроки во всем мире подвергаются случайному тестированию на наркотики. Если мы сможем заручиться вашим сотрудничеством, то быстро справимся с этим, и после того, как ваш образец будет получен, вы свободны до конца утра, — объяснил Гарднер, разочарование прослеживалось в его словах.

Случайное тестирование на наркотики? В последний раз меня случайно проверяли на наркотики еще в колледже. Условие, включенное в контракт каждого, было скорее событием типа затмения. Если бы захотели, они могли бы проверить это в любой момент, но, кроме медицинских осмотров и анализов крови, которые мы делали в начале каждого сезона, я никогда не слышала об этом.

Так что да, это было чертовски странно.

Мне нечего было скрывать. Самым тяжелым лекарством, которое я принимала, было безрецептурное болеутоляющее, и это бывало только при ужасной ситуации, как с моей ногой.

У меня не было причин думать, что тестирование имеет какое-то отношение ко мне.

* * *

Потом Гарднер вызвал меня к себе в кабинет.

— Сал, присаживайся, — сказал Гарднер со своего места за столом.

Я неловко улыбнулась ему и села.

Тренеры просто так не звонили тебе после тренировки, в тот день, когда проходил случайный тест на наркотики, и не просили зайти поболтать. Они этого не делали. Мы с Марком сидели в оранжерее и выбирали однолетние растения для проекта, когда раздался звонок. С тех пор я умирала от ужаса.

Было всего несколько причин, по которым Гарднер не мог просто сказать мне по телефону, чего он хочет — они продали меня, выкинули меня или как-то сверхбыстро пришли результаты теста, и они обнаружили что-то в моей моче, что говорило о том, что я принимаю допинг.

Я и допинг. Иисус Христос.

Я не была настолько крутой или несокрушимой, чтобы не переживать о потере контракта.

Во-первых, я не хотела, чтобы меня продали. Во-вторых, я чертовски не хотела, чтобы меня исключили из команды, хотя мой контракт был действителен еще один год, но все равно никогда не могла быть уверена. В-третьих, я чертовски уверена, что не глотала ничего, что было бы хоть отдаленно незаконным.

Но все же.

Мне удалось объяснить Марку, что происходит, и его взгляда «О, черт» было достаточно. Сделав глубокий вдох, я сжала бедра и собралась с духом. С таким успехом я могла бы проглотить пилюлю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Итак, что происходит, Джи?

Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и улыбнулся.

— Сразу к делу, вот почему ты мне нравишься, Сал.

Гарднер конечно мог любить меня, но он не говорил мне, что происходит.

— Ты избавляешься от меня? — К моей чести, мой голос звучал спокойно, совсем не так, будто я была на грани того, чтобы ударить битой по его офисной мебели.

Разнести битой его кабинет? Боже милостивый! Мне нужно было сбавить тон.

— Нет. — Он отшатнулся. — Откуда, черт возьми, ты это взяла?

— Ты попросил меня прийти к тебе в кабинет, чтобы поговорить со мной наедине, и сегодня днем у нас был тест на наркотики. — У меня едва не вырвалось «Алл-о-о-о!».

Он закатил глаза, потянувшись рукой к затылку.

— Черт. Я не думал об этом. Извини. Я не поэтому хочу с тобой поговорить.

Да, это было не совсем убедительно.

— Меня не волнуют результаты. Я уверен, что с ними все в порядке, но я действительно попросил тебя прийти из-за теста на наркотики. У меня был интересный разговор с Сиеной чуть раньше.

— Ладно.

— Она сказала, что в эти выходные пришло письмо, где говорилось о тебе, и были довольно дикие обвинения.

Вот сука. Эта чертова сука. Не нужно быть гением, чтобы понять, от кого пришло электронное письмо. Я сжала бедра чуть сильнее, сдерживая ярость, клокочущую внутри меня.

Сначала кто-то из команды сдал меня Кордеро, а теперь Эмбер поливала меня дерьмом? Я не считала себя плохим человеком. Время от времени я выполняла общественную работу, бесплатно стригла газон у пожилых соседей и улыбалась незнакомцам. Конечно, иногда у меня были плохие мысли о людях, но это никогда не приводило к действиям, хотя мысли не становились от этого лучше. На свете есть люди лучше меня, и, черт возьми, есть люди и хуже.

Так что я не могла не принимать близко к сердцу то, как эти чертовы ведьмы вымещают на мне зло.

— Есть идеи, откуда могло взяться что-то подобное?

— Эмбер. — Я стиснула зубы. — Это была Эмбер. Никто другой не сделал бы ничего подобного.

Гарднер не удивился. Я рассказала ему о том, что случилось много лет назад, когда я вернулась с последнего турнира национальной команды и разрыдалась перед ним.

— Господи. Она все еще не оправилась от этой дурацкой истории?

Не могу сказать, что на ее месте я бы легко пережила это, но мне нравилось думать, что я не зашла бы так далеко, как она. На самом деле, я знала, что не стала бы делать ничего подобного. Только абсолютная подтирка для задницы могла настучать и сфабриковать фальшивые обвинения, которые могли поставить под угрозу чью-то тяжелую жизнь.

Я проглотила горечь, напоминая себе обо всех хороших вещах в моей жизни.

— Нет.

Вздохнув, он покачал головой и почесал шею.

— В таком случае прошу прощения, что пригласил тебя. Я не спускал с нее глаз во время игры, но мне не показалось, что она делает что-то необычное.

Конечно, он не слышал всех оскорблений, которыми она называла меня во время игры, но все равно.

— Я позвоню ее тренеру и скажу, чтобы он взял ее под контроль.

— Не беспокойся об этом. Все в порядке. Если она снова сделает что-то подобное, мы разберемся, но на самом деле, не волнуйся об этом.

Она была отвратительной и злой личностью, и ей жить с последствиями ее ужасного поведения всю оставшуюся жизнь. Этого уже было достаточно.

Гарднер недоверчиво приподнял брови, но спорить не стал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты скажешь мне, если передумаешь.

Я кивнула и встала, готовая убраться отсюда, чтобы в одиночестве придумать как можно больше оскорблений для Эмбер.

— Я так и сделаю. Спасибо, что рассказал мне, Джи. Я ценю это.

— В любое время. — Он посмотрел на меня секунду, прежде чем сказать: — Сал, ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно, верно?