Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

Впервые за шесть месяцев, прошедших с момента смерти профессора Брейсфилда, в глазах Бетани появился живой огонек.

— Обладай я вашим хладнокровием, — зло промолвила она, — я пришла бы в себя намного раньше. Но я другой человек. А теперь, если вы потрудитесь покинуть…

Бентуорт не пошевелился.

— О, а я-то волновался, вдруг вы действительно утратили все эмоции! Рад видеть, что вы еще можете дать отпор.

Бетани недоуменно посмотрела в его смеющиеся глаза. Неужели он ничего не понимает? Она не хотела испытывать никаких эмоций! Ей все причиняло только боль!

— Вы больше не встречались с мистером Тейлором? — как бы, между прочим, спросил Бентуорт, и Бетани показалось, что на нее обрушилась каменная стена.

— Нет… конечно, нет. — Ее голос предательски дрожал. — И не собираюсь с ним встречаться.

— Вы вините, его в гибели вашего отца, и я вас понимаю.

Бетани молчала, только ее глаза горели недобрым огнем.

— Но знаете, на самом деле это была не его вина, — продолжал Бентуорт. — В сложившихся обстоятельствах Тейлор сделал все от него зависящее.

— Странно слышать, как вы его защищаете. Мне казалось, что вы ненавидите друг друга.

— Ну, особой симпатии между нами действительно нет. Однако я всегда дорожил такими ценными людьми, как он.

— Вы считаете мистера Тейлора ценным человеком? — В тоне Бетани было столько сарказма, что Бентуорт невольно поежился.

— Должен признать, это так. Думаю, он единственный проводник, способный добраться до Вилкапампы.

— С нами были и другие. Например, двое ваших людей…

— О, они поклялись, что ноги их больше никогда не будет в джунглях. Вот к чему привела моя щедрость, — улыбнулся Бентуорт. — Когда у них кончатся деньги, они наверняка станут более сговорчивыми, но я не могу ждать так долго. Вилкапампа привлекает слишком много внимания. Другие экспедиции могут устремиться на поиски этого города.

— Вы уверены, что мы нашли именно то, что искали? Тот самый затерянный город? — с неожиданным интересом спросила Бетани.

— Не сомневаюсь в этом. Конечно, для полного подтверждения требуются профессиональные записи и фотографии.

— Я понимаю.

Ее сердце сжалось от боли, когда она вспомнила, что спасенный ею блокнот отца на поверку оказался ее собственной записной книжкой.

«Бедный папа, — мысленно посетовала она, чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы, — он так много работал, а в результате все потерял».

Бентуорт вежливо кашлянул, отрывая Бетани от грустных мыслей.

— Это одна из причин, почему я пришел к вам, дорогая. Я знаю, как много значил затерянный город для Горацио и для вас лично. Несомненно, право первооткрывателя принадлежит профессору Брейсфилду, однако без фотографий и записей вся слава может достаться другому археологу.

— Этого не может быть! — возмутилась Бетани. — Мой отец погиб, пытаясь донести свои записи до людей. Он заслуживает признания и славы!

— Да, конечно. Но, поймите, прославится тот человек, который опубликует детальное описание найденного города. Боюсь, имя вашего отца будет упомянуто только в примечаниях.

— В примечаниях?!

— Печальная участь для такого выдающегося человека, каким был ваш отец. — Бентуорт пристально посмотрел на нее. — Мне тоже это совсем не нравится. Этого нельзя допускать.

Не в силах вымолвить ни слова, Бетани прильнула к окну. Легкие облака проплывали над холмами, неожиданно напомнившими ей Анды. В ее памяти возник образ Трейса. Она вспомнила, как окаменело его лицо, когда она сказала, что ненавидит его, что это он виноват в смерти ее отца. Трейс молчал, не пытался оправдаться, он только продолжал смотреть на нее, и в его глазах читалась неприкрытая боль.

Может быть, Трейс действительно не был виноват в смерти Горацио Брейсфилда, но ведь он даже не попытался спасти его! Сделай он чуть больше, отец был бы жив. Бетани дотронулась до подбородка. Синяк давно исчез, хотя много недель служил ей красноречивым напоминанием о предательстве Трейса. Он недолюбливал ее отца и не стал спасать его жизнь. Она никогда не простит ему этого. Никогда!

Обернувшись к Бентуорту, Бетани спросила:

— Что вы имели в виду, говоря, что этого нельзя допускать?

— Вы можете дать этим руинам имя вашего отца.

— Это невозможно. Уверена, что там уже давно побывала другая экспедиция.

— Сильно в этом сомневаюсь. После землетрясения многие дороги были повреждены оползнями. Затем наступил сезон дождей… Нет, никто не мог найти Вилкапампу.

— Почему вы не хотите послать туда мистера Тейлора?

— Я бы очень хотел этого, но он отказывается. Никакие деньги, никакие обещания, даже шантаж не заставили его отправиться туда.

Бетани не стала спрашивать, чем именно Бентуорт шантажировал Трейса.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

Бентуорт поднялся с кресла и торжественно произнес:

— Потому, дорогая, что только вы можете преодолеть его упрямство. Прошу вас, уговорите мистера Тейлора вернуться в затерянный город!

— Зачем мне это делать? — возмущенно воскликнула она.

— Бетани, вы своими глазами видели помещение, полное золота…

— Меня не интересует золото. Мой отец погиб там! — Ее пальцы судорожно теребили складки платья. — Неужели вы думаете, что мне хочется туда возвращаться?

— Не ради себя, но ради вашего отца. Его имя должно быть вписано в историю. Бетани, вы можете осуществить его мечту. Ни один человек, кроме вас, не способен прославить его имя.

— Для этого нужно быть сумасшедшей!

— Или целеустремленной, — улыбнулся Бентуорт. — Страстно желающей закончить то, что начал он.

Бетани уже не пыталась сдерживать слезы. Нет, она не могла этого сделать. Не могла снова пройти весь этот опасный путь, не могла постоянно находиться рядом с Трейсом, видеть его глаза, слышать его хрипловатый голос… О нет, она определенно была не в силах вынести все это еще раз!

Глава 21

Бетани сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и постучала в массивную дубовую дверь. Она почувствовала некоторое разочарование, когда на пороге открывшейся двери возник высокий светловолосый молодой человек.

— Да? Чем могу быть полезен? — Он смотрел на нее с нескрываемым интересом.

— Я… я ищу одного человека… проводника, и…

— Заходите. Его сейчас нет, но он скоро придет. — Гил Фортьюн распахнул дверь пошире и пропустил молодую леди в комнату. Он заметил ее явное смущение. Все женщины и девушки, которые приходили к Трейсу, всегда выглядели именно так: смущенными, немного испуганными, питающими надежды. По крайней мере, так было до недавнего времени. Последние полгода Трейс практически не встречался с женщинами и наотрез отказывался обсуждать с Гилом причины своего почти монашеского поведения.