Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

— Только если боги улыбнутся нам с небес, — на том же языке ответил индеец.

— Тогда стоит попытаться, — пробормотал Трейс. — Иначе она ни за что не поверит, что я не собирался бросать его.

Они двинулись к мосту.

— Мои записи… записи, — раздался из одеяла слабый голос профессора.

Бетани показала ему тетрадь в кожаном переплете:

— Они здесь, папа. Не беспокойся и постарайся не двигаться.

— Дай ему еще листьев коки, — сказал Трейс. — Я не хочу, чтобы он начал ворочаться, когда мы окажемся на мосту.

Бетани боялась смотреть на опасную переправу и старалась не думать, что ей тоже придется преодолевать ее.

— Рейган пойдет первым, — отдавал распоряжения Трейс. — Потом Броуди и все остальные. Офицеры будут прикрывать нас с этой стороны.

— Ты думаешь, те люди все еще позади нас? — спросила Бетани.

— Уверен, — коротко ответил Трейс.

Тем временем Рейган встал на четвереньки и пополз по мосту, как в свое время делали Брейсфилд и Бетани. Тут же раздались выстрелы, но ни одна пуля не достигла цели. Как только на противоположную сторону перебрались Броуди и Артега, они открыли ответный огонь. Перестрелка продолжалась, и одна из пуль попала Броуди в бедро. Он закричал от боли.

На мост ступила Бетани. Она несла только тетрадь, засунув ее за пояс. К счастью, пока она перебиралась, в перестрелке наступила короткая передышка, и Бетани удалось добраться до противоположного края пропасти.

Следом шли Трейс и Сантос. Они с трудом удерживали одеяло, на котором лежал Брейсфилд. Когда они были уже на середине, раздались выстрелы. Одна пуля сорвала шляпу с головы Трейса, другая оцарапала его плечо. Он едва не упал, с трудом удержав равновесие. Броуди и Рейган, не останавливаясь, стреляли в невидимого врага.

До конца моста оставалось всего несколько футов, когда вдруг Брейсфилд выскользнул из одеяла и начал падать вниз. Трейс попытался удержать его, но безуспешно. Сантос схватил профессора за рубашку, но тонкая ткань легко разорвалась, и профессор полетел в пропасть. Бетани казалось, что она видит страшный сон. Кто-то закричал, но она не слышала ни крика, ни свистящих над ее головой пуль. Бетани подползла к краю пропасти и посмотрела вниз: отец был жив.

— Папа!

Трейс схватил ее в тот момент, когда она была готова прыгнуть в пропасть. Он толкнул ее навзничь и начал что-то говорить ей. Бетани видела, как шевелятся его губы, но не слышала ни единого слова, пытаясь вырваться и броситься на помощь отцу.

— …пока не можем добраться до него… — доносились до нее лишь обрывки слов, — …стреляют… тебя убьют… я вернусь за ним позже…

— Нет! — закричала она. — Я его не оставлю!

— Бетани, у нас нет выбора, — отчетливо произнес Трейс. — Если мы попытаемся спуститься к нему, то погибнем. Нас всех перебьют.

Воспользовавшись тем, что он немного отпустил руки, прижимавшие ее к земле, Бетани вывернулась и снова рванулась к пропасти.

— Черт бы тебя побрал! — заорал Трейс, наваливаясь на нее всем телом. — Тебя убьют! Этим ты не поможешь ему?

Бетани повернула голову и посмотрела на отца лежавшего внизу, словно сломанная кукла.

— Папа!

Он медленно поднял руку и помахал ей.

— Иди! — Его крик больше напоминал стон умирающего. — Я справлюсь! — Брейсфилд закашлялся, и на его губах выступила кровавая пена. — Бетани! Сохрани мои записи. Расскажи всем… — Новый приступ кашля не дал ему договорить.

— Нет! Нет, папа! Я не оставлю тебя!

— Иди, иди вперед, — крикнул Брейсфилд и вытер кровь с губ. — Тейлор… Трейс, делай то, что должен. Я свой долг выполнил… Спаси Бетани!

— Папа! Папа! — Бетани кричала и металась, пытаясь вырваться от Трейса. — Отпусти меня!

— От тебя сейчас ничего не зависит, — пытался остановить ее Трейс. — Ты слышала? Он сам велел нам идти дальше.

Бетани укусила Трейса за руку и попыталась ударить ногой в пах.

— Я никогда не прощу тебя, если ты бросишь моего отца!

Новые выстрелы заставили Трейса пригнуться к земле. Он знал, что Бетани не отступит от своего намерения. У него оставался единственный выход. Трейс приподнялся и посмотрел на нее. В его взгляде была нескрываемая нежность.

— Прости, принцесса, — тихо сказал он, резко ударив ее кулаком в челюсть.

Яркая вспышка сменилась полнейшей темнотой, и Бетани потеряла сознание.

Глава 20

— Сеньорита Брейсфилд?

Бетани оторвала взгляд от окна и обернулась на голос служанки.

— Да?

— К вам пришли.

— Я никого не принимаю.

— Я сказала ему об этом, но он настаивает. — Девушка немного помолчала и добавила: — Этот джентльмен не такой, как другие. Он передал вам это.

И она протянула Бетани небольшой камень.

— Не знаю, что это, — равнодушно сказала Бетани. — Иди и передай ему, что я никого не хочу видеть.

— Даже тех, кто искренне заботится о вас, дорогая? — раздался знакомый голос.

Бетани обернулась и, узнав Спенсера Бентуорта, замерла на месте.

— У меня не осталось никого, кто бы заботился обо мне.

— Конечно, вы пережили ужасную трагедию. — Бентуорт подошел к Бетани и знаком велел служанке удалиться. Та вопросительно взглянула на хозяйку.

Немного поколебавшись, Бетани кивнула.

— Прекрасно! — воскликнул Бентуорт, закрывая за служанкой дверь. — Вы делаете успехи.

— Что это? — спросила Бетани, протягивая ему камень.

— Камень, — улыбнулся Бентуорт. — Я решил, что если дам что-нибудь вашей преданной служанке, она перестанет повторять, что вы никого не принимаете. По-моему, я нашел прекрасное решение проблемы.

— Что вам нужно? — устало спросила Бетани.

— Ничего особенного. Не возражаете? — Он указал на кресло, после чего сел и закинул ногу на ногу. — Боюсь, застарелая рана не даст мне возможности разговаривать с вами стоя, — сказал он извиняющимся тоном. — Один упрямый мул жестоко отомстил мне, когда…

— Мистер Бентуорт…

— Спенсер, помните? — Бетани невольно улыбнулась:

— Спенсер. Боюсь, в данный момент я не настроена на приятную беседу. Может быть, через неделю…

— Дорогая, я прекрасно понимаю, как повлияли на вас последние события, и искренне вам сочувствую. Однако мне больно видеть, как такая красивая девушка подвергает себя добровольному заточению. Жизнь должна продолжаться, и вы сами это прекрасно понимаете.

Впервые за шесть месяцев, прошедших с момента смерти профессора Брейсфилда, в глазах Бетани появился живой огонек.