Проще некуда - Кайса Ингемарсон

Держа чашку кофе в одной руке, другой она взяла телефон, села за стол и набрала номер рабочего телефона Миллы. Спустя несколько гудков та ответила.

– Милла, это Анника.

– Анника! Ты – и звонишь в такую рань?

– Да… – Анника поколебалась пару секунд, но Милле этого оказалось достаточно, чтобы понять: что-то не так.

– Что случилось? – тут же спросила она.

– У меня тут полный завал…

Не бог весть какое описание сложившейся ситуации. Можно понять в том смысле, что на работе на нее свалилось больше отчетов, чем обычно. Или что она опоздает к ужину.

– Том узнал о Рикарде, – выдохнула она.

– Я думала, ты ему уже давно все рассказала.

– Да, но не о том, что все продолжается.

– Продолжается? Ты что, продолжаешь встречаться с Рикардом?

– Продолжала до вчерашнего дня. Сегодня все уже кончено.

Это было правдой. Анника чувствовала, что ее больше не влечет к нему. Совсем. Она посмотрела на фотографию на стене. Абсолютно чужой мужчина. В ней ничто не дрогнуло – ни намека на недавнее вожделение.

– Только я поздно это поняла.

– Вы с Томом поссорились?

– Нет.

Едва ли произошедшее можно было назвать ссорой.

– Он просто выгнал меня из дома. Дал неделю на раздумья и попросил исчезнуть с глаз долой.

Милла застонала:

– Черт возьми, что ты наделала, Анника?

Отвечать на этот вопрос не хотелось. Она и так знала, что натворила. Лучше бы Милла нашла для нее слова утешения, но та, кажется, была настроена на другую волну.

– Ты же все испортила. Разрушила собственную семью. Как, скажи на милость, можно быть такой… такой идиоткой?

– Да, я вела себя как последняя дура. Я знаю. Но зато теперь я знаю, что люблю Тома. Несколько месяцев назад я этого не понимала. Разве этого мало?

– Теперь?

– Да.

– И как ты сможешь ему это доказать?

– Он же дал мне неделю…

– Неделю? А что, если за эту неделю он поймет, что ты ему больше не нужна? Тебе не кажется, что его трудно будет осуждать, если так и случится? – В голосе Миллы слышалось сочувствие, но вопрос не стал от этого менее жестким.

Анника лепетала что-то в ответ, к глазам подступили слезы. А вчера ведь она даже ни разу не заплакала!

– Не понимаю, как ты могла так поступать? – повторила Милла.

– Я же не знала…

– Ай, прекрати. Ты прекрасно сознавала, чем играешь. Не станешь же ты утверждать, что удивлена тем, что произошло?

Анника задумалась. Удивлена? Да, пожалуй, она в самом деле удивлена. То, что произошло с ней за последние двенадцать часов, в голове не укладывалось. Конечно, в какие-то короткие мгновения романтического безумия она рисовала себе некое совместное будущее с Рикардом, но всерьез – никогда. Это было не по-настоящему. И главное, она ни разу не задумывалась, какую цену ей придется заплатить за свое увлечение. Как же объяснить это Милле? Если разбирать все по пунктам, то получается какой-то идиотизм. Идиотизм и детский лепет.

– Я люблю Тома. – Анника едва сдерживала рыдания.

– Да, вопрос только в том, играет ли это сейчас какую-то роль.

– Но что же мне делать? – воскликнула Анника. – Я же не могу просто сдаться, сказав, что все кончено.

– Нет, не можешь.

Милла выдержала паузу, чтобы то, что она собиралась сказать, прозвучало веско.

– Но тебе надо быть готовой к тому, что, возможно, все действительно кончено.

Впервые в жизни Анника собиралась ночевать в гостинице в родном городе. Она сидела на кровати, бросив сумку на пол и не представляя, что делать дальше. Половина шестого. Она несколько часов гуляла по городу, и ноги у нее гудели. Анника так соскучилась по детям, что сердце готово было разорваться. На экране мобильного, который она держала в руке, высветилось сообщение о шести пропущенных вызовах. С номера, сохраненного как "Рикард, мобильный". Это было не совсем точно – она не пропустила эти звонки, а просто не ответила. Каждый раз, когда раздавался звонок, Анника надеялась, что это Том. Что он звонит, чтобы сказать что-то, после чего все наладится. Хотя что тут теперь скажешь?

Анника рвалась позвонить домой. Сейчас, немедленно. Поговорить с детьми, с Томом. Но не решалась. Не представляла себе, что услышит в ответ. Может, она только все еще хуже сделает, если позвонит?

Весь день она только и делала, что размышляла. Гуляла по паркам, вернулась в центр, долго бродила по нему, потом дошла до довольно отдаленных районов. Лишь бы идти и идти. Это лучше всего помогает думать. В такт шагам. Их ритм словно бы выстраивает мысли. Тем не менее сейчас, сидя на безукоризненно застеленной гостиничной постели, Анника не была уверена, есть ли у нее в голове хотя бы одна разумная идея.

Она заварила всю эту кашу, и ей расхлебывать – вот единственное, что она знала точно. Как выбираться из этой ситуации, Анника понятия не имела. Как ей убедить Тома простить ее? Как вернуть его доверие? Вдруг на нее навалилась бесконечная усталость. Вероятно, Милла права, и все действительно кончено. Она получила свой шанс и упустила его.

Никогда еще Анника не чувствовала себя такой одинокой. Много лет рядом с ней всегда был Том, и она даже не задумывалась о важности его поддержки. А теперь у нее как будто вынули позвоночник, и она превратилась в безвольное, слабое существо, не знающее, куда идти. И вот она сидит, заброшенная в безликий гостиничный номер в городе, который она привыкла считать своим, но который сегодня был для нее таким же чужим, как для впервые попавшего сюда туриста.

Анника закрыла глаза и откинулась назад. Перед глазами возникла Вивека. Точнее, нет, не Вивека. Мама. С губами, накрашенными розовой помадой, и с начесом. Такая, какой она была до развода. Не очень соображая, что делает, Анника поднесла к глазам мобильный, нашла в списке контактов "Вивека, дом" и нажала кнопку вызова. Вивека ответила, в трубке было слышно, что у нее включена то ли музыка, то ли запись песен китов.

– Мама, это я.

Анника и сама слышала, как жалко звучит ее голос.

– Анника? – Вивека даже не отреагировала на обращение. – Что-то случилось?

Что на нее так подействовало, Анника сама толком не понимала: то ли непривычно ласковый тон мамы, то ли собственное безграничное отчаяние. Но только Анника разрыдалась, да так безудержно, что ни слов Вивеки не слышала, ни выговорить ничего не могла. Наконец она поняла, что мама задает ей вопрос:

– Где ты?

Было слышно, что она сильно взволнована. Анника выпалила название отеля. С третьего раза ей удалось расслышать, как Вивека говорит:

– Никуда не уходи. Я сейчас приеду.

Когда зазвонил стерильно чистый гостиничный телефон, Анника вздрогнула. Должно быть, она задремала лежа на кровати. Глаза щипало, и голова разболелась. Анника поморгала, поднялась с постели и сняла трубку. Любезный женский голос сообщил, что к ней пришли, и она ответила, что спускается. Не хотелось, чтобы Вивека поднималась в номер и видела ее в этом дурацком антураже.