Проще некуда - Кайса Ингемарсон

Марика на секунду умолкла, чтобы перевести дух. Пока она не начала рассказывать что-нибудь о мясе, которое запекает, или о летних занавесках, которые вяжет крючком, Анника воспользовалась паузой и, извинившись, сказала, что ей пора.

– Было приятно увидеться, но мне надо спешить на работу. Пока!

Она спустилась в метро и на платформе увидела Рикарда, который ждал поезда. Анника остановилась и вернулась на несколько метров назад. Когда поезд пришел, они сели разные вагоны.

В офис она здорово опоздала. Чтобы не появиться одновременно с Рикардом, она проехала лишнюю остановку и потом вернулась следующим поездом. Войдя, она краем глаза заметила Рикарда около кофейного автомата и поспешила к себе в кабинет. Не успела она снять куртку, как зазвонил телефон.

– Наконец-то! Ты где ходишь? – воскликнула Милла. – Звоню тебе, начиная с часа.

Анника бросила взгляд на часы, которые показывали половину третьего. Обеденный перерыв сегодня затянулся.

– Я была на встрече.

– Вот как, а ваша секретарша сказала, что ты еще не вернулась с обеда.

– Значит, она была не в курсе. Как у тебя дела?

– Все хорошо. На работе ничего особенного не происходит – типичное межсезонье. Начальник уехал в Милан за новыми тканями. Я вообще-то должна была поехать с ним, но Фредрик на той неделе собирается в командировку в Лондон и кому-то надо сидеть с детьми.

– Обидно!

– Да, но его поездка была давно запланирована, так что ничего не поделаешь.

– А твоя?

– Ну да, тоже… – Милла помолчала. – А что у тебя новенького?

– Да ничего особенного. – Анника повернулась на стуле так, чтобы пристроить ноги на выдвинутый нижний ящик стола. – Хотя постой, я недавно виделась с Бигге. Помнишь, я тебе говорила, что она встречается с новым мужчиной?

– Да.

– Он женат.

– Да ладно!

– Да, но послушай. Бигге беременна, и он переехал к ней.

В трубке – тишина.

– Ну классно ведь! – воскликнула Анника.

Помолчав еще несколько секунд, Милла наконец заговорила:

– Так он бросает жену, да наверняка и детей, чтобы жить с Бигге, которая ждет ребенка?

– Да.

– Это же ужасно.

– Но…

– Как, черт возьми, она может так поступать?

– О чем ты?

– Вот так вот взять и разбить семью.

– Но это вообще-то не ее вина, что…

Милла не дала Аннике договорить:

– Конечно, это ее вина! Она же отвечает за свои поступки. Подумай сама, Анника, а если бы какая-нибудь девица забеременела от Тома? Ты разве не сказала бы, что это она ответственна за случившееся?

Чувствовалось, что Милла возмущена до глубины души. Анника не понимала, из-за чего. Она-то думала, Милла порадуется за Бигге.

– Если бы Том сделал кому-нибудь ребенка, я бы сказала, что он и сам в этом виноват довольно сильно.

Но Милла ее не слушала.

– Она же знала, что он женат! Как она вообще могла закрутить с ним роман?

– Они влюбились.

– Какая чушь! – прошипела Милла. – Значит, надо было побороть свои чувства. А если уж он действительно ее любит, так хотя бы развелся сначала. Чтобы обойтись без всей этой грязи и начинать с чистого листа.

– Тем не менее как случилось, так случилось. И я думала, ты порадуешься за Бигге. Она все-таки ждет ребенка.

Милла немного успокоилась.

– Да, это, конечно, здорово, но все-таки…

Она умолкла. Анника посмотрела на часы.

В половине четвертого ей надо будет уйти, и она уже хотела завершить разговор, но Милла снова заговорила:

– Слушай, а у тебя-то как дела?

Анника поняла, на что она намекает. Не исключено, что до Миллиной вспышки она бы рассказала подруге правду, но сейчас не стала. Шансы получить от подруги взвешенный и подбадривающий совет крайне невелики.

– Да так, потихоньку. Может, обсудим в другой раз? Мне до ухода с работы надо тут еще кое-что закончить.

– Ладно. – В голосе Миллы слышалось недоверие, но тут уж ничего не поделаешь.

Они попрощались. Анника положила трубку и какое-то время сидела, глядя в окно, несмотря на то что времени до конца рабочего дня оставалось всего ничего. За окном ветер медленно раскачивал тощую березку. На ней пока лишь набухли почки, и трудно было представить себе, что через несколько недель она вся покроется юными желто-зелеными листочками.

Побороть свои чувства. Звучит как приговор. Дисциплинарная мера. Собственно говоря, так оно и есть.

Это было давно, но Анника все еще помнила то чувство. Когда они с Томом пошли к священнику, который должен был их обвенчать. Это казалось каким-то экзаменом. Как будто некие высшие силы должны одобрить их любовь.

Священником оказалась пожилая женщина сурового вида, принявшая их в маленьком кабинете пастората. Анника поначалу немного ее побаивалась. Она опасалась, что ответит неправильно на какой-нибудь вопрос, или случайно выругается, или скажет что-нибудь неподобающее, но во время разговора почувствовала себя свободнее. Женщина обращалась к ним мягким, почти нежным голосом. Она часто улыбалась, и ее лицо, на котором не было ни следа косметики, освещалось подлинным участием. Она расспрашивала Тома и Аннику, как они познакомились, какое у них сложилось первое впечатление друг о друге. Когда они поняли, что предназначены друг для друга. Почему хотят пожениться. Она спросила и о пока еще безымянном ребенке, которого Анника носила под сердцем. Когда они рассказывали священнику – а больше, может быть, даже друг другу – о своем счастье, у обоих в глазах стояли слезы.

Ответы Анники были тщательно сформулированы. Она долго продумывала их, прежде чем заговорить о своих чувствах. "Я даже представить себе не могла, что можно чувствовать такую сильную влюбленность в человека, – сказала она, – и вместе с тем так глубоко любить".

Она имела в виду Тома. В обоих случаях.

– Звонила твоя мама, – сказал Том, встав с дивана и зайдя на кухню.

– И?

– Она не сказала зачем, но обещала перезвонить на мобильный.

– Он у меня был выключен. Я посмотрю, может, она оставила сообщение на автоответчике.

Анника включила телефон и положила на кухонный стол в ожидании сигнала о новых сообщениях.

– А когда она звонила?

– Кажется, около девяти.

Анника посмотрела на часы – почти половина одиннадцатого. Она не собиралась перезванивать сегодня, поскольку не испытывала ни малейшего желания говорить с мамой. Скорее всего, та звонила, чтобы самодовольно рассказать какую-нибудь очередную ерунду о курсах, на которые она записалась и на которые "непременно надо пойти" Аннике. Время от времени она звонила, чтобы посоветовать что-то в этом духе. Как будто у Анники есть время ходить на курсы.

Анника чувствовала усталость и легкое опьянение. После работы она и еще несколько коллег решили пойти в ресторан. Точнее, в довольно паршивую пивную в центре. Тобиас, Гунилла, Иене, Пенни… "Счастливый час" со скидкой на пиво и горячие сэндвичи с ветчиной и сыром за сорок девять крон. Анника видела перед собой эту картину: вся их компания теснится вокруг столика из искусственного мрамора, на котором лежит небольшая бумажная скатерть, стоят свечи и солонка с перечницей.