Небесные девушки - Бернард Глэмзер

Он не ответил.

— Доктор Дьюер, это был Нат Брангуин, известный игрок, который должен федеральному правительству сто пятьдесят тысяч долларов налога с дохода.

— Да, я узнал его.

— Доктор Дьюер, мистер Брангуин только что пригласил меня выпить с ним в «Сувенир-баре». Он просил меня поужинать с ним. Он пригласил меня пойти с ним в ночной клуб. У меня не было свидания за весь уик-энд, но я вспомнила, что я не должна, принести ущерба школе подготовки стюардесс связью с ним, потому я отказалась. Как вы думаете, я хорошая девушка, доктор Дьюер, сэр?

— Кэрол…

— Только, пожалуйста, позвольте мне закончить. Я не подходила к мистеру Брангуину. Он подошел ко мне. Я сидела здесь, поглощенная своим собственным делом — изучением учебника, ей-Богу, когда он подошел и пригласил меня выпить с ним. Теперь я хотела бы знать следующее: что я обязана делать весь уик-энд, чтобы избежать встреч с мистером Брангуином? Запереться у себя в комнате, как монашенка? Или надеть маску? Или что? Сэр?

— Кэрол, мы понимаем…

— Доктор Дьюер, значит, вы понимаете. Это все, что я хотела знать. Спасибо. До свидания, сэр.

Он подпрыгнул.

— Кэрол. Послушайте меня.

Я не хотела слушать его. Я хотела, чтобы он обнял меня, поцеловал меня и любил меня, а все, что он делал — это говорил, говорил, говорил. Говорил, говорил, говорил, говорил, говорил. Я с достоинством отправилась в номер. Там не было ни души, так что я могла броситься на кровать и хорошенько выплакаться, пока никто не мешает. Затем я открыла банку консервов тунца и сделала себе чашку чая, чтобы запить рыбу. Я начала думать о тех счастливых, беззаботных днях в Гриниче, Коннектикут, как весело было выйти с юным Томом Ричи, скакать с ним верхом, танцевать в кантри-клубе и каким нежным и заботливым он был в ту ночь, когда он вывел меня в сад, потому что у меня началась икота; и я желала себе смерти.

Аннетт первой возвратилась домой. Она была бездыханной от осмотра достопримечательностей. Я не могла ей помочь.

Джурди пришла следующей. Она была очень бледной.

Я сказала:

— Джурди, что случилось?

— Что случилось?

— Ты выглядишь такой бледной…

— Со мной все о'кей.

«Этот старый хрыч, -думала я, — он нашел к ней подход».

— Ты посмотрела брахманский скот? — поинтересовалась я.

— Да.

— Было интересно?

— Да.

— Ты хорошо провела время?

— Да.

Вот и все, что я могла вытянуть из нее. Но не требовалось ума Эйнштейна, чтобы понять, что ей пришлось отбиваться от старого хрыча. Бедная Джурди. У нее жизнь была очень похожа на мою.

Затем, к десяти часам, пришла Альма с волосами в беспорядке и с пятицентовой улыбкой на губах, как у Моны Лизы. Я хотела сразу же перейти к предупреждению Н. Б., но я не могла это сделать в присутствии других девушек. Я сказала:

— Привет, Альма. Как твое свидание?

— Очень милый парень. Настоящий джентльмен.

— Ты провела хорошо время?

— Каждую минуту. Обаятельный парень.

— Собираешься снова с ним встречаться?

Ее улыбка убила меня. Она сказала:

— Может быть. Возможно.

И, наконец, во втором часу, чуть покачиваясь, вошла Донна. Мы были все к этому времени в постели, но я оставила для нее свет в комнате, чтобы она знала куда идти.

Она на цыпочках подошла ко мне.

— Кэрол. Ты не спишь?

— Привет, Донна.

— Привет, милочка.

— Ты хорошо провела время со своими кузенами?

— Превосходно.

Я сказала:

— Уже поздно, ты знаешь. Тебе лучше лечь спать.

— О'кей. Поплаваем завтра утром?

— Конечно.

— Добрая, старушка Кэрол, — сказала она. — Добрая старая верная подружка, — и, пошатываясь, отошла. Я была удивлена тем, что она не бросила мне сухарь.

9

Мисс Уэбли безжалостно накинулась на нас на следующее утро. Как только мы собрались, она оглядела нас и затем надула свои губы.

— Ну! — сказала она. — Некоторые из вас, уверена, провели свой уик-энд отвратительно. Элизабет, ты прогладила свое платье, прежде чем надела его сегодня утром?

Элизабет, приятная брюнетка из Невады, залепетала:

— Но, мисс Уэбли, я не думала, что его нужно гладить…

— Ты никогда не придешь снова в класс в платье, которое только что не отглажено. Ты понимаешь это?

— Д-да, мисс Уэбли.

— Джоан, что случилось с твоими волосами?

— Но, мисс Уэбли, я вчера купалась в океане…

— Без шапочки?

— Я забыла ее взять…

— Луиза, ты совсем не спала в течение всего уикэнда?

— Мисс Уэбли, почему, конечно…

— Сколько часов?

— Я не могу сказать точно…

— По-моему ты не можешь удержать глаза открытыми.

И так далее, и так далее. Наконец, когда она накричала на дюжину девушек, она накричала на всех нас вместе. Она стояла перед нами очень прямо, руки за спиной.

— Пожалуйста, девушки, — сказала она. — Давайте будем откровенными, прежде чем мы двинемся дальше. Майами-Бич — удивительное место для отдыха. Здесь вы действительно можете повеселиться — целый день сияние солнца, и танцы, и развлечения всю ночь. К несчастью, девушки, вы здесь не на отдыхе. Вы здесь, чтобы работать. Никто не возражает против ваших развлечений во время уик-энда, конечно, нет. Вы нуждаетесь в отдыхе и восстановлении сил. Но мы просто не можем терпеть какое-либо злоупотребление воскресными привилегиями. Ну посмотрите только на себя! Половина из вас еле проснулась! Мы просто не сможем пройти наш курс, если каждый понедельник будет таким, как этот, — днем, когда вы будете оправляться от ваших воскресных проказ. Девушки, я ожидаю, что вы придете в класс утром в будущий понедельник не утомленные, а отдохнувшие. Это понятно?

— Да, мисс Уэбли.

Теперь только до меня дошло, где зарыта собака. Она ни слова не сказала об этих воскресных соблазнах, когда класс закончил учебу в пятницу. Логически ей следовало бы предупредить тогда, спокойно и доброжелательно, что она хотела видеть утром в понедельник нас энергичными и подтянутыми и т. д. Я готова поставить пари на десять центов, что она приготовила свою речь до последней запятой еще до того, как вступила в классную комнату, даже прежде, чем бросила на нас взгляд. Она знала, что мы будем выглядеть как обломки Венеры; и она устроила эту маленькую сценку для того, чтобы в каждую девичью душу глубоко вонзилось жало, и она могла быть абсолютно уверена, что каждая из нас полностью осознает, какого сорта неприятности готовятся для нас, если мы осмелимся и после следующего уикэнда прийти в таком растрепанном виде. Я должна была восхититься ею.

— Ну, девушки. Сядьте прямее. Попытайтесь сосредоточиться.

Мы сделали такое усилие. Затем, без какой-либо паузы, мы погрузились в работу. На прошлой неделе мы учились, как стать пчелой-королевой на одностюардессовом «Мартине». Я полагаю, что мысль заключалась в том, чтобы дать нам широкую картину всех обязанностей стюардессы. Теперь же мы перешли к самолетам с двумя и тремя стюардессами, например, как «Констелейшн». Когда мы изучили бы и их, мы перешли бы к реактивным самолетам с четырьмя стюардессами. Очень просто. Все мы должны были усвоить и выучить наизусть тысячи страниц маленькой черной книжечки. Но она касалась только поршневых самолетов. Затем, разумеется, если бы мы остались в живых, мы переключились бы на совершенно новый учебник, приблизительно того же размера и веса, касающийся реактивных лайнеров. Такова программа.