Фартовые ребята - Леонид Влодавец

Тем не менее до кустов, в которых находилась лодка, было метров 50, а то и больше. Механик прикинул, что даже если б у него были болотные сапоги с голенищами по бедра, пешком до лодки не дойти. Там, у кустов, ему будет по грудь, а то и по шею. «Кошку» на полста метров, пожалуй, даже могучий Есаул закинул бы с трудом, а Механику об этом и мечтать не стоило.

Прошлой зимой у Олега имелась одна штуковина, с помощью которой он перебрасывал стальные тросики с берега озера Широкое на остров — арбалет со стрелой, имевшей разрывной наконечник и хвостовик с отверстием, в которое протягивалась длиннющая суровая нитка, обеими концами привязывавшаяся к цевью арбалета. При попадании в дерево наконечник разрывался, точнее, «раскрывался», как бутон, внутри древесины, и стрела застревала намертво, так как стальные «лепестки» держали ее, словно лапы якоря. После этого один конец нитки отвязывали от арбалета и привязывали к стальному тросику, отматывавшемуся с катушки, а за второй конец нитки начинали подтягивать тросик к отверстию в хвостовике стрелы. Таким образом, конец тросика с привязанной к нему ниткой, просунувшись через хвостовик как через игольное ушко, снова возвращался на берег к Механику. Оставалось лишь примотать двойной тросик к подходящему дереву, пристроить на него ролик с крючком, зацепить за крючок карабин подвесной системы из брезентовых ремней и переехать на остров, не оставив на заснеженном льду никаких следов. То-то тогда ломали головы Серый, Маузер и Саня — ныне уже покойные сыщики госпожи Булочки!

Но сейчас нельзя было применить это устройство. Во-первых, ни одного подходящего дерева поблизости от лодки не было, а стрелять в саму «Казанку» разрывной стрелой — рискованно, можно так продырявить, что лодка потонет. А во-вторых, арбалет у Механика лежал в нераспакованных вещах, в разобранном виде. Пока побежишь за ним, найдешь, соберешь и вернешься обратно, ветер или течение может оттащить «Казанку» от берега, и тогда до нее уж точно не доберешься.

Ситуации «видит око, да зуб неймет», Механик терпеть не мог, а потому решил рискнуть. Кое-где льдины прибило почти вплотную к временному острову, и можно было попробовать, встав на одну из них и отталкиваясь шестом, добраться до лодки.

Поэтому Механик вытащил из рюкзачка остро отточенный туристский топорик, несколькими ударами срубил небольшую осинку, наскоро отсек ветки и получил прочный трехметровый шест. После этого осталось подобрать подходящую льдину. Это было вовсе не просто. Механик лишь на глаз мог прикидывать, какая из них его выдержит, а какая нет. Под словом «не выдержит» тоже понималось разное. Одно дело, если льдина просто притопится, едва Механик ступит на нее ногой: соскочил рядом с берегом, может быть, чуть-чуть набрав воды в сапоги, — и порядок. Совсем другое, если льдина его поначалу потянет, а разломится лишь тогда, когда он будет на хорошем расстоянии от берега и над приличной глубиной. Механик никогда не завидовал морякам с подлодки «Комсомолец», которые сумели искупаться в Ледовитом океане. Он предпочел бы Черное море, да и то не в апреле месяце, а хотя бы в мае.

Тем не менее, пробежавшись вдоль берега, льдину он подобрал. Правда, от этого места до «Казанки» было уже не полста метров, а верная сотня. Льдина оказалась довольно солидной — метра четыре в длину и два с половиной в ширину, что-то вроде трапеции по форме. Осторожно поставив на льдину один сапог, а затем другой, Механик неторопливо оттолкнул ее шестом от берега. Сразу после этого, когда тонкий слой воды заплеснул на льдину и стал помаленьку перекатываться у Еремина под ногами, Олегу стало малость не по себе. Сразу ощущалось, что каблуки резиновых сапог упираются в нечто очень ненадежное. Даже в прошлом году, когда во время наводнения в Бузиновском лесу Серый взял их с Есаулом и Ежиком на хлипкий плот, сделанный из крыши штабной землянки, было намного спокойнее. Тот хоть и крепко просел в воду под тяжестью четырех мужиков, но все-таки был крепко сбит скобами и гвоздями. Во всяком случае, расколоться в любой момент он вряд ли мог. Кроме того, мокрые бревна — это все-таки не так скользко, как облизанный холодной водой лед. Наконец, на том плоту можно было перевернуться лишь в том случае, если все четверо окажутся на одном краю. А на льдине каждый лишний шаг от середины к краю мог привести к холодному купанию. Когда расстояние между льдиной и берегом составило десяток метров, Механик уже проклинал себя за дурацкое и бессмысленное решение. Тем не менее, упрямо толкаясь шестом, он отплывал все дальше и дальше от берега.

Льдина плыла совсем не так, как лодка или плот, имеющие более-менее правильную форму. Опять же, Механик, балансируя на ней, не всякий раз толкался так, как следовало. Иногда нога предательски скользила, шест упирался в дно не под тем углом, и льдина, вместо того, чтобы двигаться вперед, начинала крутиться на месте или плыла куда-то вбок. К тому же здесь, над затопленным болотом, вода была отнюдь не совсем стоячая. То и дело возникали какие-то течения, которые тащили льдину вовсе не туда, куда требовалось Механику. Так что эта стометровка на льдине стоила Механику немало нервов и едва ли не больше чем полчаса времени.

Тем не менее он сумел, не искупавшись в ледяной воде, добраться до кустов, в которых застряла лодка. И сразу же почувствовал очень неприятный запах… Хоть и сносил его ветер, а все-таки вблизи нос его чуял.

Когда Механик осторожно приблизился к лодке, зацепившейся рукояткой весла за корявую ветку, и перелез на дюралевый нос, то сразу убедился, что запашок ему вовсе не чудился.

На дне лодки, привалившись лицом к борту, лежал труп. Ни с самого берега, ни даже с горки, откуда Механик разглядывал «Казанку», мертвеца видно не было.

Первое и самое горячее желание было — вывалить дохлятину за борт, забыть о трупе и заниматься только лодкой. Механик так много навидался покойников разной степени свежести и в разных климатических условиях, что в лишней демонстрации того, как может выглядеть труп, по меньшей мере сутки провалявшийся в лодке, не нуждался.

Однако Еремина удержало одно обстоятельство. Во-первых, труп был явно не жертвой паводка, допустим, человеком, упавшим в ледяную воду с лодки, проплававшим в ней часок-другой, затем все-таки забравшимся обратно и мирно скончавшимся от переохлаждения. Нет-с, гражданин явно в воду не падал и скончался отнюдь не от холода, а от пулевого ранения в грудь. Правда, не моментально, а пожив какое-то время и даже сделав себе что-то вроде перевязки, употребив на это свою разорванную рубаху. Впрочем, вряд ли он долго промучился — несмотря на явную ублюдочность перевязки (Механик наверняка лучше бы сделал), крови на дно лодки и на слани вылилось совсем немного. Правда, она капитально впиталась в тельняшку, поверх которой гражданин пытался наматывать свои импровизированные бинты. А также в подкладку куртки.

Вообще-то, обнаружив такого красавца где-нибудь в темном подъезде или глухом переулке-закоулке, Механик бы особо не удивился. На природе подобные фигуры чаще всего попадаются в лесу. Но на реке, где все так и предрасполагает, чтобы спихнуть гражданина в воду, Механик не стал бы отправлять клиента в лодочную прогулку. Если б, конечно, самолично замочил этого гражданина. То есть, вероятнее всего, товарищи, засадившие в него пулю, догнать своего смертельно раненого подопечного не сумели. К тому же эти господа, вероятно, сильно сомневались в том, что это ранение по-настоящему смертельно, а отоваренный ими коллега не способен к сопротивлению. Тому, что до получения пули сквозь ребра эта свободная личность не была агнцем Божьим, предназначенным на заклание, Механик моментально нашел самые серьезные подтверждения. На дне лодки, рядом с трупом, лежала мощная охотничья винтовка «тигр» с оптическим прицелом. Механик как-то больше привык называть такой инструмент «СВД» — снайперская винтовка Драгунова. Разобрать, как именно называется данное оружие, Олег сумел попозже.

На охотника, однако, как и на жертву несчастного случая при неосторожном обращении с оружием, покойник не походил. С «тигром» на среднерусских реках охотиться не на кого, кроме людей, конечно. Крокодилов и бегемотов, на их счастье, к нам не завозили. Да и в лесах здешних, насколько знал Механик, ни лосей, ни медведей не встречалось. Если они и были, то только в заповедниках, а тут таковых поблизости не имелось. А на пролетную дичь — если она уже начала пролетать, конечно! — даже сугубые эстеты ходят с дробовиками и собачками. Во всяком случае, болотные сапоги уж точно одевают. А на покойнике были обычные городские ботинки 45 размера. Причем, как ни странно, почти чистые. Из чего опять нетрудно было сделать вывод, что убиенный садился в лодку не с грунта, а с чего-то менее липкого, например с бетонного, асфальтированного причала. Таковые бывают в городах, а в сельской местности встречаются редко.