Солнечная Сторона - Сергей Эс

Юля еще раз вздохнула. Видно было, что она тоже освобождалась от какого-то непростого груза.

— Мне бабушка, — добавила она, — это рассказывала.

— А ей ее бабушка, — еще находясь в полутумане, отреагировал Артем, — а той ее, а той ее, а той ее…

Он улыбнулся. Оцепенение первых минут встречи окончательно улетучивалось.

— А самой первой рассказала все это бабушка, — уже широко улыбаясь, закончил он, — которая первой слезла с дерева.

Юля повернула к нему свое огненное конопушчатое лицо и весело рассмеялась.

— Нет! — сказала она. — Первым с дерева слез дедушка…

…Артем, глядя на воду, усмехнулся, вспоминая заливистый, колокольчатый смех девочки.

Все его существо постепенно заполняется этим колокольчиком, заполняется Юнн… нет, не Юнной, а Юлей.

Юля-Юля!

И почему при первой встрече он решил, что у нее некрасивое лицо? Сейчас ему с приятным томлением вспоминались ее золотистые глазки, милый остренький носик, озорной ротик.

После этой короткой полемики о языке они полностью раскрепостились. Юля шла, живо рассказывая о себе. Она теребила его рукав и даже слегка повисала на нем, когда вдруг заливалась своим заразительным смехом. Артем украдкой разглядывал ее лицо — новое для него лицо, отыскивая и находя в нем столь знакомые ему черты Юнны. А лицо девчушки будто действительно прямо на глазах у него преображалось. Будто утенок Андерсена, еще не превратившийся в прекрасного лебедя, готовился вот-вот преобразиться в него.

Все же странную шутку сыграла с ним судьба. В той далекой солнечной истории он был намного младше Юнны и торопился догнать ее в возрасте. Теперь Юля намного моложе его. Настолько моложе, что он даже боялся нечаянных сближений с ней. Когда-то он украдкой рассматривал Юнну, боясь встретиться с ней взглядом, и вот теперь он опять смотрел на нее украдкой, смотрел очень осторожно, боясь, чтобы она не перехватила его взгляд, чтобы в ее маленькой головке от его изучающего взгляда не зародились какие-нибудь неподобающие мысли.

Артем с грустной задумчивостью улыбнулся.

Ее алые озорные губки еще должны оставаться нетронутыми.

«Юля-Юля! Теперь ждать придется мне!»…

Немного в стороне на поверхность речушки упала золотистая снежинка. Артем проследил взглядом за тем, как небыстрое течение понесло ее в темно-синий туман.

…А ведь они с Юлей так ни разу и не обмолвились о той части их солнечной истории, которая касалась только их обоих. Почему-то они старались обходить эту тему стороной. Иногда, правда, случалось, что у кого-нибудь из них нечаянно проскакивало: «А помнишь?..» Но после этих слов тот, кто говорил, резко останавливался. Меж ними повисало молчание, но каждый понимал, о чем именно хотел рассказать собеседник. Короткие скользящие взгляды, бросаемые друг на друга, говорили о том, что им в эти минуты вспоминались одни и те же эпизоды.

«А ты долго меня искал?» — после одной из таких долгих пауз спросила Юля.

«Очень долго!…»

Они все помнили, но вслух о тех эпизодах своей солнечной истории ничего не говорили. Может быть, так было потому, что пока они еще не были готовы для таких воспоминаний. Может, Артем еще не мог привыкнуть к Юле, или, может, так было именно потому, что она казалась ему очень молодой для таких воспоминаний.

«Юля-Юля! Как долго тебя придется еще ждать?»

Еще немного посидев в задумчивости, Артем поднял взгляд на туманный горизонт и попытался вспомнить Юнну — далекую златовласую Юнну. Но тут он с удивлением обнаружил, что не может припомнить ее лица. При каждой такой попытке перед глазами появлялась рыжая девчушка.

Артем улыбнулся. Надо же! Этот озорной огненно-рыжий живчик сумел перебить в его памяти саму солнечную богиню! Впрочем, ему даже приятно, очень приятно, что вспоминается именно Юля.

Он снова опустил взгляд на воду.

Шарики бежали и бежали. Они суетились, как живые существа, — сталкивались, сливались, разбивались, убегали в плотную туманную дымку. Но одно происходило с ними неизменно: рано или поздно они возвращались в общий поток, вливаясь в большое материнское тело реки.

Внимание Артема привлек один из шариков. Выбившись из общего потока, он стремился назад, но у него почему-то не получалось слиться.

Волнующийся шарик вдруг напомнил ему Николу…

Артем вздрогнул.

«Никола!» — Артем непроизвольно откинулся назад.

Он ведь пришел сюда, чтобы помочь этому человеку.

Артем поднял взгляд. Он должен помочь Николе!

Артем опустился на колени перед водной гладью.

Он знал, что надо делать, он все хорошо «помнил». Где-то за спиной продолжал висеть Квуша. Артем не видел его, но в данную минуту как никогда сильно ощущал его присутствие. Именно это присутствие золотистого солнечного жителя порождало в его голове такую странную «память». Он хорошо «помнил», что надо сделать, чтобы выполнить просьбу Николы.

Поверхность воды отражала высокий фиолетовый небосвод. Артем замер взглядом на этой глади и напряг свое воображение. Ему представилась Земля, большой город, ночная улица, освещенная яркой иллюминацией, и стоящее на ней здание с темными окнами. Через некоторое время вообразившаяся ему картина уже явно стала просматриваться сквозь поверхность водной глади. Там она слегка колыхалась, иногда разбиваясь водяными пузырьками. Артем всмотрелся в здание и увидел, что в одном из его окон полыхает пламя. Огонь быстро рос, пожирая маленькую комнату. Тут же взгляд Артема упал на человека, который находился перед зданием. Он выделывал странные беспорядочные движения, похожие на ритуальную пляску. Артем узнал Николу.

Неожиданно пламя в здании резко усилилось, и Артем увидел, как пляшущий человек поднял руки вверх. Артем резко окунулся в колышущееся изображение и на один короткий миг оказался между этим человеком и горящим зданием. За его спиной раздался сильный взрыв. И того мига, на какой Артем оказался перед пляшущим человеком, хватило, чтобы взрывная волна, ударившись о его спину, разбилась.

Горячий воздух толкнул его прямо на Николу. В следующий миг Артем вернулся назад, снова оказавшись на коленях перед речкой.

Он посмотрел на колышущееся изображение и… с удивлением увидел совершенно иную обстановку. Там маленький человечек снова стоял на ночной площади, но на этой площади были совсем другие здания.

…Никола вернулся в свой мир, но совсем не туда…

Артем еще раз быстро осмотрел колышущуюся картинку. Да, действительно, не туда.

Но почему? Неужели он сделал что-нибудь не так? Ему сейчас предстоит вернуться в свой мир к ожидающему его на берегу Николе. Какими глазами он будет смотреть на него?

Артем вдруг и впрямь увидел обращенный на него взгляд этого человека и внутренне сжался. Он опять лихорадочно пробежался глазами по колышущейся в воде картинке. Там все так же оставалась другая обстановка — не та, из которой он вызволил Николу.

Что он сделал не так? Взгляд Николы продолжал висеть перед ним, от него невозможно было отвести в сторону глаз. Да и как отведешь, если этот взгляд внутри него самого.

Артем всмотрелся в колышущееся изображение площади и попытался снова «вспомнить» тот эпизод, но поверхность речки будто покрылась толстым непробиваемым стеклом. Все усилия Артема ни к чему не приводили.

Артем растерялся и виновато посмотрел на стоящего перед его глазами Николу.

Однако Никола глядел на него спокойно и твердо. В его призрачном взгляде не чувствовалось ни осуждения, ни досады. Артем удивленно всмотрелся в этот взгляд. Спокойная уверенность и решимость сквозили в нем.

Артем смешался. Он вдруг почувствовал, что на самом деле никакой ошибки не произошло. Что-то вмешалось в его действия и совершенно не случайно выбросило Николу совсем в другую точку пространства и времени. Что-то более сильное.

Артем покосился на Николу. Это «что-то более сильное» как раз и чувствовалось сейчас во взгляде Николы. Посматривая исподлобья на Николу, он попытался разглядеть в его глазах это «нечто». Однако в этот момент взгляд Николы постепенно стал ускользать. Он начал растворяться в пустоте. Никола удалялся.

Артем оглянулся на квуоль. Выходит, не всесильны они — внеземные жители, если в дело вмешалось нечто, гораздо более мощное, чем их поле.

Взгляд Николы постепенно полностью исчез из его воображения, и лишь то неуловимое присутствие силы, которое было в этом взгляде, еще оставалось где-то в неясных ощущениях Артема. Он опять посмотрел на квуоль. Шар продолжал невозмутимо висеть на одном месте.

Наконец исчезло и это неясное ощущение силы. Напоследок оно неожиданно обдало Артема волной какой-то тупой, глубоко упрятанной боли. Артем прислушался к ней. Это была та самая боль (он узнал ее), какую он увидел во взгляде Николы при их встрече в парке.