Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Он протянул руку и коснулся ее груди. Пенна вдруг осознала, что осталась почти без одежды. Кровь из ее ран перестала течь, но кнут изорвал ее рубаху в клочья, а огонь пожрал лохмотья почти без остатка. Все, что прикрывало ее наготу, была копоть…

– Мне холодно, - прошептала Пенна.

Эгертон молча снял с себя плащ и набросил ей на плечи. Она закуталась как можно плотнее и опустила капюшон до самых глаз.

Маг опустился на колени, положил ладони на землю и долго стоял в этой позе. Наконец слабые язычки пламени протянулись у него между пальцами. Он отдернул руки и выпрямился.

Огонь горел на сырой земле, без дров.

Пенна уселась рядом, подтянула колени к подбородку. Уже совсем стемнело. Бесконечно длинный день был позади. День, когда погиб город Хеннгаль. День, когда Пенна могла бы умереть, но не умерла.

– Расскажи о себе, - попросила она своего спасителя. - Я понимаю, что ты пришел ко мне на помощь не ради моей красоты и не из-за того, что по природе своей ты чрезвычайно добр и всегда спасаешь бедных невинных девушек… Кто ты?

– Я маг из ордена Тоа-Дан, - ответил Эгертон. - Ты что-нибудь слышала о нас?

Пенна вздохнула:

– Почти ничего…

Он протянул к ней руку, и теперь Пенна разглядела на худом запястье мага выжженный значок - изображение какого-то странного существа.

– Это мантикора, символ нашего ордена, - объяснил Эгертон.

– Ты далеко ушел от своего дома, - проговорила Пенна. - А вот я даже не знаю, где мой…

– У тебя нет дома, - сказал Эгертон. Он был немного удивлен оборотом, который внезапно принял их разговор. - Ты родилась неизвестно где - скорее всего, на болотах. Как говорят, твоя мать умерла вскоре после того, как произвела тебя на свет. А солдаты, которые тебя подобрали, вечно переходили с места на место… Как же ты можешь знать, что такое дом?

– Ну… я видела разные дома, - ответила Пенна. - Я смотрела, как живут люди. Они чувствуют себя защищенными, если у них есть свое место на земле.

– Но их защищенность - не более чем пагубная иллюзия, - возразил Эгертон. - И ты только что стала свидетельницей этому. Хрупкие стены не в состоянии спасти ни от болезни, ни от горя. Инквизиция приходит и убивает всех, если это требуется - с точки зрения служителей Сеггера. Туман вползает в город и пожирает каждого мужчину, каждую женщину и ребенка… Ураганы, землетрясения, слуа, порождения тумана - назови любое бедствие и подумай, послужат ли надежным укрытием человеческие дома от всех этих бедствий.

– Нет, - сказала Пенна. - Об этом и думать нечего.

– В таком случае, человеческая тоска по собственному дому - не более чем глупость.

– И все же люди так устроены… - начала было Пенна.

Эгертон перебил ее:

– Люди сами так устроили. Поддаваться своей натуре - слабость, которая может оказаться гибельной. - Он коснулся ее плеча и сразу же убрал руку, явно понимая, как она к нему относится. Он готов был уважать ее недоверие.

– Я больше не буду желать собственного дома, - обещала Пенна, невесело улыбаясь. - Клянусь довольствоваться ночлегом посреди сырого болота, у сомнительного костра, который вот-вот погаснет.

В том, что касалось костра, это была явная клевета - костер горел ровно и гаснуть не собирался. Безжизненное магическое пламя, которое даже не колебалось на ветру.

– Расскажи мне больше, - попросила Пенна после некоторого молчания.

– О чем?

– Почему ты следил за мной? Почему ты меня спас?

– Ты - живая, и в то же время ты - порождение тумана, - сказал маг. - Своего рода магический шедевр. Мне хотелось исследовать тебя, и вскоре ты предоставила мне великолепную возможность. Я говорю о слуа, твоих врагах. Врагах твоего владыки и твоих собственных. - Он поднял ладонь, предупреждая возражения, готовые сорваться с губ Пенны. - Ты можешь все отрицать, ты может твердить день и ночь, что твоя ненависть к ним - обычная, естественная ненависть живого к нежити. Но это не так. Вспомни, как все происходило. Разве ты вела себя как жертва? Пока обычные горожане метались по городу в поисках тех, кто их убивает, ты сразу же обнаружила их. Ты их почувствовала…

– Я не порождение тумана! - оборвала Пенна. - И не желаю больше слушать об этом.

– Как хочешь, - отозвался Эгертон. - Если тебе не нужна правда, позволь мне отдохнуть. Я вымотался и хотел бы поспать.

– Погоди! - Пенна явно была испугана. - Не засыпай! Если сюда придет он… тот…

– Тзаттог? - Маг приподнял брови. - Но он не причинит тебе вреда. Он давно уничтожил бы тебя, будь это в его власти, но он попросту не в состоянии это сделать.

– Он напустил на меня умертвий, а ты утверждаешь, будто он не в силах причинить мне вред! - возмутилась Пенна.

– И что, много навредили тебе те умертвия? - осведомился Эгертон.

– Нет, но…

– Он проверял тебя. Та ли ты, кого он ждал, или же он опять ошибся.

– Откуда ты все это знаешь?

– Так ты хочешь услышать правду или я все-таки могу отдохнуть? - вопросом на вопрос ответил Эгертон. Пенна промолчала.

– Правда тебя испугает, - сказал Эгертон.

– Нет, - глухо откликнулась Пенна. - Кажется, теперь не осталось уже ничего, что способно было бы меня испугать.

Она, конечно, лгала.

Она была испугана. И боялась того, что сейчас ей мог открыть Эгертон.

Маг устроился поудобнее на земле. Костер послушно пылал, озаряя молодое лицо Эгертона, его темные изогнутые брови, почти сошедшиеся на переносице, его темный, резко очерченный рот и нос с горбинкой.

Пенне подумалось, что это лицо изменяется в зависимости от освещения. Может быть, виной всему были глубокие тени, появившиеся под глазами и в ямках на щеках: усталость истощила мага, он исхудал прямо на глазах.

– Наш орден, что бы о нем ни говорили, жаждет в первую очередь знаний, - тихо произнес Эгертон. Голос его звучал спокойно, задушевно, как будто он сидел где-нибудь в уютных креслах и вел дружескую беседу с единомышленником, а не торчал посреди сырых болот, окруженный неведомыми опасностями.

– Все маги это утверждают, - сказала Пенна. - В эту ложь уже не верят даже малые дети.

Эгертон пожал плечами.

– Я не знаю, что говорят другие. Я знаю, что говорю я сам. Знание - самое важное для нас. В наших башнях хранятся свитки и книги по всем девяти направлениям магической науки… - Он опустил веки, мечтательно вздохнул. - Нет большего наслаждения, чем погрузиться в чтение этих свитков! Там говорится о вещах поистине удивительных… И самое поразительное то, что все это правда! Любое заклинание можно опробовать, любая тайна становится открытой в свой черед… Можно до бесконечности наблюдать за волшебной игрой слов и жизни. Слово, начертанное значками на пергаменте, оживает в устах мага и преобразуется в реальность.