Всадник рассвета - Владимир Шигин

— Выступаем сегодня же! Ушедших на юг оповестить, чтобы разворачивались и спешили к нам, мы ждать их не будем. Если повезет, разобьем хунну в первом же сражении. Если нет, тогда понадобятся и резервы!

— Когда выступаем? — по-деловому поинтересовался Вышата.

— Сегодня же! Дорога каждая минута, а потому обозов не брать, все припасы иметь в седельных сумках. Каждому по две-три сменных лошади!

— Хватит ли нам тысячи воинов? — с сомнением покосился на меня воевода.

— Разумеется, нет! Будем присоединять всех попавшихся в пути. Кроме этого прихватим с собой и Змея Горыныча, пора и ему потрудиться!

Спустя несколько минут лагерь напоминал разворошенный муравейник. В кузнях лихорадочно застучали молотки. Со складов разбирали сухари и сушеное мясо. Лошадей усиленно кормили овсом. Все куда-то бежали но через час сборы обрели конкретную деловитость.

Спустя еще три часа мы двинулись в путь. Вперед ушел авангард Вакулы. За ним, чуть погодя, двинулся и я с главными силами. Отправленные по маршруту гонцы уже готовили нам встречи войска в селениях: воду и овес — лошадям, горячие щи — воинам. Ели не сходя с лошадей, и снова в путь! Высоко в небе, лениво помахивая крыльями, летел Горыныч. На нем точками смотрелись Всегдр и Эго. Старая ведьма тоже решила принять участие в походе.

Неделя такого движения, и вот уже навстречу мчатся посланцы ушедшего далеко вперед Вакулы:

— Хунну идут навстречу! Всего лишь два дня пути! Их много, очень много. Более шести тысяч, со стороны степи движутся еще!

— Много ли наших впереди?

— Мало! Мы бьемся не жалея себя, но хунну очень много, они давят нас своей массой!

Вот те на! Шесть тысяч врагов — это уже не три! Шесть тысяч — это поголовная мобилизация нескольких степных племен. Шесть тысяч — это уже не просто война, это настоящее нашествие! Теперь можно с полной уверенностью говорить, что начато оно было именно сейчас не случайно. Кто-то умный и безжалостный бросил орды степняков на лесные народы, надеясь на их взаимное истребление. Зачем? Чтобы не состоялся южный поход? Если так, значит, наша южная кампания уже началась.

Волновал меня и еще один вопрос: удастся ли моим воинам противостоять значительно превосходящему по силам противнику? Ведь соотношение шесть к одному — это не так-то просто! Вся надежда была на новую тактику, которую мы усиленно осваивали уже почти полгода. Итак, очень скоро предстояло первое испытание моей армии, и какое!

Рядом рассуждал ехавший на лошади Вышата:

— Если до врага осталось два дня пути и мы движемся навстречу друг другу, то бой будет завтра!

— Надо бы дать людям и лошадям немного отдохнуть! — сказал я. — Десяток-другой верст уже не имеет никакого значения! Заодно присмотрим и поле предстоящего боя!

Проехав еще немного, я увидел огромную поляну, за ней кустарник, небольшая речка.

— Как называется эта река? — спросил я сопровождавшего меня воина из местной пограничной стражи.

— Белоярица! — ответил тот.

— Что ж, — сказал я сам себе, — в историю народа это сражение войдет, как бой при Белоярице!

С нашей стороны поляны был достаточно крутой косогор, с которого нам были далеко видны все подходы со стороны противника, враг не мог видеть, какими силами располагаем мы, ибо косогор надежно скрывал от его взора наши тылы.

— Вот и поле нашей брани! — сказал я Вышате и другим подъехавшим воеводам. — Здесь будем и кровь лить!

Тотчас же расположились на ночлег, выслав во все стороны усиленные дозоры. Разумеется, самому мне спать не пришлось. Поднявшись на косогор, я хорошо видел, как далеко на горизонте горят подожженные врагом деревни. Ближе к утру вдали показались немногочисленные разрозненные группы всадников, то были остатки пограничных застав и местных ополчений, они из последних сил сдерживали орды захватчиков до нашего прихода. Измотанные, израненные воины, загнанные до пенного храпа лошади. Они молча прошли через наши порядки. Я велел им немного отдохнуть, затем находиться в резерве. Быстро светало. Вот уже примчались обратно посланные вперед отряды разведчиков. Прискакал взмыленный Вакула. Его рассказ был короток:

— Впереди хунну! Прут сплошной массой! Выходят хорошо — прямо на поле перед нами! Но их многим больше шести тысяч!

— Сколько? — с явной тревогой спросил Вышата.

— Не меньше десяти! — вытер вспотевший лоб наш богатырь. — А может, и еще больше!

— Сейчас это уже не имеет никакого значения! Мы принимаем бой в любом случае! — сказал я, стараясь выглядеть как можно спокойней, хотя сердце мое от сообщенного Вакулой невольно заныло. — Выводите воинов на рубежи атаки! Пора!

Сзади нас в редком лесу поднимались клубы густого черного дыма да время от времени взлетало пламя — это Горыныч раскочегаривал перед дракой свои огнеупорные глотки. Строившиеся в боевые порядки воины с тревогой поглядывали не столько на появившиеся вдали черные массы противника, сколько на полыхающего пламенем союзника.

Сев на коня, я выехал на вершину косогора. Рядом знаменосец с распущенным огненно-красным стягом — вышитый золотой нитью воин на коне поднял над головой меч. Здесь же трубачи и барабанщики с огромными барабанами. Чуть поодаль гонцы и воеводы штаба. Ко мне подъехал Вышата:

— Ну что, товарищ майор, поколемся сегодня мечами!

— Поколемся, воевода, обязательно поколемся! — ответил я ему.

Черная масса, заполнившая весь горизонт, медленно наползала на нас. Хунну шли на рысях, явно горя желанием как можно быстрее разделаться с нами, а затем уж грабить и жечь все вокруг в свое полное удовольствие. Ну, ладно, посмотрим еще, кто кому сегодня холку намылит!

Свои силы я решил не располагать сплошным фронтом. Войска были разделены на пять небольших отрядов: левой руки, большой, правой руки, запасной и особый засадный. Последним командовал Вакула. Засадный полк укрылся в ближайшей дубовой роще на краю поля. Когда враг проскочит мимо и врубится в наши ряды, Вышата должен выбрать наиболее подходящий момент и ударить в тыл. Именно так победил на Куликовом поле князь Дмитрий Донской. Так намеревался драться и я, тем более что природные условия вполне соответствовали задуманному плану. Помимо засадного полка у меня оставался еще и резерв главного командования — огнеметная батарея Горыныча. Змею я велел до поры до времени сидеть в самой чаще леса, вылетать на бой лишь по-моему личному приказу, который привезет ему Всегдр.

Хунну приближались стремительно, словно черное покрывало накатывалось на землю. Вот уже стали видны отдельные всадники. Теперь нужно правильно выбрать момент для нашей атаки, ибо принимать бой на месте значило подвергнуться бешеному напору огромной конной массы, который мы вряд ли выдержим. По тому, как слаженно и четко шла вражеская конница, было понятно, что мы имеем дело с очень опытным и умелым противником. Хунну были прирожденными конниками, это видно сразу. Лица вражеских воинов закрыты масками-личинами, имевшими самые зверские выражения, чтобы испугать врага еще до вступления в бой. Вряд ли степняки пользовались этим приемом в мелких стычках, но для генерального сражения они решили и соответствующе экипироваться!

Вдруг позади себя я уловил какое-то движение. Я оглянулся. Воины, не сходя с коней, наскоро раздевались, сбрасывая наземь доспехи и щиты. Вот тебе на! Стоило ли столько времени и труда затрачивать на столь дорогостоящую экипировку, чтобы перед первым же боем сбросить!

— Что происходит? — недовольно спросил я Вышату.

— Так надо, товарищ майор! — четко отрапортовал тот мне. — Враги нас хотят устрашить своими дурацкими масками! Но мы их нисколько не боимся и в знак нашего презрения станем биться за свою землю в том виде, в котором пришли на нее!

Я и Вышата на полном скаку помчались вдоль шеренги воинов. Вышата кричал им:

— Братья, скинем с себя железо, ибо лучшая защита наша доблесть! Пойдем в бой обнаженными! Оголим чресла свои и презрим жалкие брони! Пусть наших изнеженных ворогов уже ждут навии в реке Смерти! Прольем же нашу кровь-сурью! Возьмем мечами то, что было отобрано у нас, и очистим землю нашу от ее врагов!

Воины отвечали радостными криками:

— Бог наших мечей! Веди нас в смертный бой!

— Прольем кровушку на зелену травушку!

— Осурим сыру землицу!

Не скажу что с большим удовольствием, но я тоже отбросил в сторону свой щит и шлем, стянул через голову кольчугу, оставшись лишь в тельнике. Теперь в моих руках был только меч. Вот уж никогда бы не подумал, что буду таким образом дебютировать в качестве полководца! Но что есть, то есть! Мой поступок вызвал у воинов настоящий приступ восторга. Что ж, как говорится, личный пример — это залог успеха!

К моему удивлению, в тельняшках оказалось очень большое количество воинов. Полосатая нательная одежда бога Священного Меча явно понравилась ратному люду раксолонов, и теперь почти все щеголяли в самодельных тельниках. Признаюсь, что вид полосатого воинства доставил мне истинную радость. Именно так, спустя тысячелетия, будут идти в свой последний бой их далекие потомки — русские моряки, которые, бросив каски и гимнастерки, оставляли на себе лишь тельняшки да дорогие сердцу бескозырки.