Казачонок 1860. Том 2 (СИ) - Насоновский Сергей

К вечеру отряд остановился на площадке над обрывом. Там бил источник ледяной воды — узкий, но бодрый ручей, вытекающий прямо из скалы. Я не стал подходить близко. Наблюдал глазами Хана. Сам же устроил маленький костерок в стороне, под прикрытием камней, вскипятил чай, поел горячего.

Ночевать пришлось на земле. Хорошо хоть три старых шкуры овчинных в сарае нашел. Да и буркой укрылся, но к утру все равно замерз, как суслик. Хан разбудил перед самым рассветом. Оказалось, что группа графа уже бодрствует и готовится выходить. Вот и я не стал затягивать. Двинул следом в отдалении, с воздушной разведкой по отработанной схеме.

На второй день тропа стала намного серьезнее забирать в горы. Кустарник редел, стало значительно холоднее. Я все чаще шел рядом со Звездочкой чтобы не мучить животное., Сапоги то и дело скользили по мелким камушкам.

Ближе к полудню, глянув глазами Хана, я понял: отряд становится на основательную стоянку. Проводник с одним из людей ушли вперед по тропе — вроде как к перевалу. В лагере же кипела работа: ставили палатки, выбирали место под очаг. Значит, останутся минимум до вечера, а скорее всего — и на ночь.

Я решил подобраться ближе. Нужно было найти укрытие: и Звездочку пристроить, и самому иметь возможность подобраться к этим «путешественникам».

Повезло. Неподалеку нашлась небольшая расщелина с нависающей каменной глыбой сверху — от ветра и непогоды лучшей защиты сейчас не придумать.

Я стал готовить место для Звездочки. Благо запасы в дорогу взял не только для себя, но и для нее, поэтому будет лопать овес, пока мы здесь находимся. Напоил, привязал как следует и переключился на наблюдение.

Точнее Хан подал мне сигнал, что в отряде графа что-то происходит. Я переключился на его зрение и увидел, что два «инженера» двигаются пешком назад. Не знаю, какая шлея им под руку попала, но эти ухари прошли в мою сторону почти целую версту. То есть нас разделяло совсем не много. До кучи они вышли на такое место тропы, с которого въезд в мое укрытие прекрасно виден. Это значит, что незаметно уйти отсюда у меня не выйдет.

Для наблюдения за ними зрение сокола мне пока было не нужно, и я просто стал ожидать, приготовившись к возможной схватке. Хана я попросил висеть неподалеку и ожидать. Выбрал позицию примерно в 20 метрах от моей расщелины. Выбрал приличный такой валун, из-за которого при случае можно неплохо вести огонь.

Не знаю, что именно они уловили, но, когда до моего места оставалось шагов триста, оба резко ускорились. Почти рванули.

Думать стало некогда. И самое поганое — я понимал, что придется шуметь. Когда на тебя несутся двое вооруженных бугаев, полагаться на метательные ножи — это лотерея. А свою жизнь на кон я ставить не собирался.

Сжал оба револьвера в руках и ждал, когда они подойдут ближе. Расстояние уже легко определял по звукам шагов. При этом более не высовывался из-за камня. Стало тихо, эти паразиты похоже остановились. Быстро переключился на зрение Хана, чтобы понять обстановку.

Они кажись поняли, что за этим булыжником кто-то есть. Прямо сейчас подкрадываются с двух сторон, держа в руках свои ружья. Черт, и стрелять одновременно с двух рук, в разном направлении, по сути, контролируя противников боковым зрением я в этом теле не тренировался, тем более с новым оружием. Это вовсе не палить по толпе с двух стволов.

Быстро прикинул варианты, подал сигнал Хану. Без раскачки перешел в режим полета. Затем направил сапсана в голову «инженера», стоящего справа от меня. Сокол спикировал, схватив картуз своими когтями и сразу стал подниматься в небо, метров через пять выпустив его из лап в ущелье.

Весь расчет был на испуг противника. Так и вышло, он не ожидал никакого подвоха с неба, и на какое-то время был дезориентирован. «Инженер» заорал, отшатнулся, чуть не выронив ружье. Я же практически одновременно с маневром Хана вскочил на ноги и сделал два выстрела в левого.

Тот тоже только широко открыл глаза, глядя на воздушную атаку. Он не успел еще сложиться, а я уже переносил прицел револьвера на второго, атакованного соколом. Тот быстро сообразил и стал поднимать ружье в сторону Хана. Но после прилетевшего под его лопатку свинца завершить задумку так и не смог. Ружье ушло в сторону, человек осел, раскинув руки.

Крик, выстрелы — все слилось в один гвалт.

Хан был уже далеко: ушел выше по склону, сделал широкий круг и потянулся к лагерю, будто ничего не случилось.

Я прижался спиной к камню и пару секунд просто дышал, выравнивая дыхание.

Эхо от выстрелов в горах разносится хорошо. И две версты, что отделяли нас от лагеря Жирновского, конечно же не стали преградой. Я, прийдя в себя, после схлынувшего адреналина споро проверил тела бандитов. Контроля им не требовалось, вернулся за валун и вошел в состояние полета. Необходимо было понять, что творится в лагере.

У лагеря зашевелились. Точное направление выстрелов в такой местности не поймаешь, но Жирновский не дурак — догадается, что где-то рядом опасность.

Трое вооруженных «инженеров» выдвинулись в мою сторону. Прошли с версту, покричали имена товарищей — и на этом закончили поиски. Ответа не было. Значит, приказ у них простой: не геройствовать.

В лагере началась другая суета. Глазами своего воздушного разведчика я наблюдал, как они принялись сворачивать палатки. Не как в первый раз, аккуратно и размеренно, а нервно, торопясь. Ящики поспешно грузили на лошадей.

Жирновский метался между ними, размахивал руками. Через десять-пятнадцать минут от стоянки остался только остывающий костер да примятая трава.

Отряд потянулся к перевалу. Впереди — проводник. Затем лошади с ящиками. Дальше — Жирновский и его люди. В арьергарде оставили трех «инженеров».

Я и стал готовиться к выходу. Тела двух разведчиков увы сегодня останутся не погребенными.

— Ну что, подруга, — сказал я Звездочке, подтягивая подпругу. — Едем дальше. Долгий отдых отменяется. Надеюсь, хоть сыта теперь.

Она мотнула головой. Я вскочил в седло.

Хан кружил впереди. Я время от времени «нырял» в полет на несколько секунд — ровно столько, чтобы держать общую картину в голове.

К вечеру отряд вышел к необычному месту. На пологом склоне, у входа в ущелье, стоял аул: два десятка саклей, прижавшихся друг к другу.

Жирновский остановился не доходя. Из аула вышли трое: двое помоложе и один, видать, главный — в расшитом халате, в высокой папахе. На поясе у него висела сабля в богато украшенных ножнах.

Они долго говорили.

В итоге разошлись: важный горец со свитой ушел обратно, а Жирновский — к своим. Только теперь к нему пристроились еще пятеро воинов из аула.

Никаких ящиков тут не передавали. Сборы заняли считанные минуты — и отряд графа двинулся дальше.

Мне пришлось извернуться, чтобы незаметно прошмыгнуть со Звездочкой мимо аула по их следу.

Ночевать они встали в узкой балке, где имели явное преимущество. Скалы по бокам. Наверху — удобные полки под часовых. Внизу — костер, палатки, ящики сгрузили в одну линию вдоль склона.

Я, как и раньше, держался в стороне. Верстах в двух нашел место под стоянку, пристроил Звездочку и стал ждать.

Горцы устроились чуть дальше от «инженеров», своим кругом. Люди Жирновского — отдельно.

Когда совсем стемнело, один из наемников — молодой, дерганый — вышел в кусты. По походке и повадкам в нем читался тот самый «городской» блатной типаж, с каким мне уже доводилось пересекаться в Пятигорске и Георгиевске.

Я решил, что момент удачный. Подождал, когда он отойдет от своего лагеря подальше, подкрался практически вплотную когда тот возился со своими портками и ударил его рукоятью револьвера по затылку. «Инженер» рухнул на землю, даже не успев охнуть.

Я быстро затолкал ему в рот кляп и связал руки. Волоком оттащил в сторону. Здесь нас точно потревожить и заметить не должны. Стал приводить того в чувство, хлопая по щекам, а затем вылив на лицо воды из фляги.