Adrenalin trash - Арсений Данилов

Леня приглашению удивился. И вроде бы обрадовался. Марина не была уверена, да ее это особо и не волновало. Ей было достаточно того, что он согласился. Марина особо не задумывалась о переживаниях — ни о своих, ни о Лениных. Она, например, не знала, понравился ли ему или ей самой презент-тур, как Марина его назвала. Впрочем, все вышло, как она ожидала, — сыпался мелкий снег, в витринах светились гирлянды, Леня, как и положено умному человеку с плохой работой, много шутил, она смеялась, потом пили пиво, потом он проводил ее до дома, и они долго целовались возле подъезда. Марина думала, что появятся нехорошие чувства, но они не появились. Это ее обнадежило, и она сообщила Лене свой телефонный номер, записав его на чеке от купленной маме в подарок чашки. Но с того раза они созванивались только несколько раз, а виделись исключительно возле метро «Войковская». Возможно, это и объясняло досадную Ленину робость.

— Потанцуем? — спросил он, наклонившись к уху Марины.

Она чуть не засмеялась, но сумела вовремя справиться с мышцами и тихо ответила:

— Можно.

Они выбрались из-за стола. Леня обхватил талию Марины. Она положила руки ему на плечи, уткнулась носом в тощую грудь, и они стали топтаться рядом с диваном.

Марина ждала, что ладони Лени начнут сползать ей на ягодицы, но это почему-то не случалось. Леня либо стеснялся, либо просто не торопился.

Марина вспомнила статью из журнала «Космополитен», пересказанную ей Светкой во время одного из походов на рынок. В статье, как следовало из Светкиных слов, изучался вопрос влияния братьев и сестер на сексуальность друг друга. Вопрос был изучен подробно, со всеми возможными вариантами — два брата, две сестры, старший брат и младшая сестра, младший брат и старшая сестра. Марина не уловила все нюансы — на рынке было полно народу, под ногами хлюпала жидкая снежная грязь, и полностью сосредоточиться на беседе не удавалось. Но некоторые полезные знания все же получила. Выходило, что самая успешная сексуальная жизнь предназначена мальчикам, имеющим младших сестер, и девочкам, имеющим старших братьев, поскольку социальные отношения внутри семьи в таком случае полностью соответствуют принятым формам общения между полами. Самый же тяжкий жребий выпадал на долю младших братьев и сестер в однополой комбинации. Их сопровождали самые разные трудности, у них был высокий процент разводов, и журнал, как вариант выхода из ситуации, предлагал им попробовать вкус однополой любви. Марина спросила, как быть с единственными детьми, но Светка сказала, что про это в статье не написали.

Марина подняла голову и заглянула в Ленино лицо. Ничего конкретного она в нем не увидела. Леня, правда, потянулся целоваться, но она быстро отвернулась и спросила:

— А у тебя брат или сестра есть?

— Сестра, — ответил Леня.

Марина вздрогнула:

— Младшая?

— Старшая.

Она попробовала вспомнить, что говорила Светка по поводу такой комбинации, но ничего в голову так и не пришло. Думать мешали доносившиеся время от времени из другой комнаты звуки — пользоваться Светкиным ртом Игорек не рискнул.

— Понятно, — сказала Марина.

В душе ее происходила ползучая революция. Темпы ее были невелики — она уловила излучаемые Леней волны неторопливости, хотя дело могло быть и в ритме Светкиных попискиваний, слышимых все яснее. Попискивания эти чем-то напоминали крики голодного Монтеня и сильно волновали.

Марина все теснее прижималась к Лене, все глубже вдыхала запах его дезодоранта и пота. Сильнее кружилась голова, но тошнота, как ни странно, почти совсем прошла. Ускорился пульс. Марина слегка выгнула спину, и Ленины руки наконец-то спустились к ее ягодицам. Ощущения были самыми приятными. Сделались влажными ладони.

— Слушай… — сказала Марина.

— Да я слушаю, — сказал Леня. — Интересные звуки.

— Нет, — сказала Марина. — Я не про это.

Она отпустила его и сделала шаг назад.

— А про что? — спросил Леня.

— Идея у меня, — сказала Марина, улыбнувшись. Ее немного шатало, и она уперлась рукой в стол.

— Какая? — спросил Леня, растянув последние две гласные.

— Может… — Марина вздохнула, — может, в фанты поиграем?

— Вдвоем вроде неинтересно, — сказал Леня.

— Нормально, — сказала Марина.

— Ну давай, — сказал Леня. — Кто придумал, тот и водит?

— Да, — сказал Марина и показала на диван: — Садись.

— О’кей, — сказал Леня.

Марина отошла к окну. На улице шел снег и все еще стреляли, но уже не так активно. «Контрольные», — подумала Марина, улыбнувшись.

— Готова? — спросил Леня.

— Да, — сказала Марина.

— Ну давай, — сказал Леня.

Марина попыталась разглядеть в отражении, что Леня держит в руке, но ей это не удалось — мешал желтый фонарь во дворе, некстати засветивший самую главную область.

— В окошко подглядываешь? — спросил Леня.

— Да, — сказала Марина. — А что?

— Нет, — ответил Леня, — Ничего.

— Короче, я хочу, — сказала Марина, — чтобы вот этот фант трахнул другой фант.

Марина повернулась. Леня не выглядел ошеломленным. Он улыбался. Марина подумала о том, что младшие братья старших сестер на самом деле тоже не промах.

— Это то есть ты хочешь трахнуть меня, что ли? — спросил Леня.

— Да, — сказала Марина.

Она быстро подошла к дивану, залезла на него и на коленях добралась до Лени. В этот раз он не промахнулся — его ладони сразу нашли Маринину задницу.

— Ты как, не против? — спросила Марина.

— Да нет, — сказал Леня.

Она легла на него, и он стал целовать ее шею, оставив одну руку на ягодицах, а другую отправив на поиски застежки лифчика.

Марина хоть и занимала физически доминирующее положение, но инициативу оставила Лене. Правда, пару раз лизнула его ухо — все-таки Светка рассказывала ей много полезных вещей, — а потом, уже оставшись без свитера, стала расстегивать ширинку его джинсов. Леня в этот момент издал звук приятного удивления.

В комнате наступила тишина. Последний раз всхлипнул и замолчал иностранный певец, прекратилась стрельба за окном, Светка тоже притихла — может, точила фарфоровый зуб об Игорька. Марина представила, как удачно впишется в ситуацию полный страдания вопль Светкиного друга. Мысль эта на несколько секунд полностью заняла ее, так что она и не заметила, как лишилась лифчика, джинсов и оказалась на спине.

Леня навис над ней, как башенный кран над строящимся домом. По лицу его ползали отсветы «Голубого огонька», делавшие заметной влагу на верхней губе. Марина тяжело дышала и не двигалась. Леня положил ладонь на грудь Марины и сжал сосок.

Ей захотелось закричать — громко, так, чтобы лопнули голосовые связки. Она стиснула зубы, сжала кулаки, но зажмуриваться не стала. Чернота перед глазами была наполнена ужасом. Марина смотрела на Ленины губы, широко раскрыв глаза и стараясь дышать как можно глубже. Она пыталась расслабиться и снова опьянеть, но из этого ничего не получалось. Марина выгнулась и застонала. Рука Лени двинулась вниз по животу Марины, задержалась на пупке. Потом погуляла по резинке трусов, словно бы проверяя степень прочности самой главной преграды, и нырнула в жаркие джунгли.

Пальцы у Лени были сухие и шершавые. Поэтому первое прикосновение было почти болезненным, но потом он зачерпнул Маринину влагу и…

Она не знала точно, снова ли Светка завела песню наслаждения или это только показалось — думать в этот момент она была не в состоянии. Так или иначе, звук, возникший вдруг в Маринином мозгу, не то чтобы замкнул ассоциативную цепь — мучительные воспоминания уже давно кружились вокруг, — а, скорее, пропустил по замкнутой цепи ток высокого напряжения.

Марина рефлекторно попыталась поджать ноги к груди. Левая застряла у Лени под мышкой, но правую удалось высвободить, и Марина сильно ударила Леню пяткой в лицо, после чего скатилась с дивана под стол, встала на четвереньки и вывалила на пол большую порцию желудочной массы. Живот и спину свело судорогой, левая коленка попала на переживший уборку осколок бутылки. Было очень больно и почти невозможно дышать, но глаза оставались совершенно сухими. Марина несколько секунд смотрела на лужу перед собой, отражавшую свет телевизора. Потом осторожно, стараясь не испачкаться, вылезла из-под стола. Леня сидел на диване и вытирал кровь, лившуюся из разбитого носа.

— Не парься, — сказала ему Марина, откашлявшись.

— Чего это? — спросил Леня.

— Да так, — сказала Марина. — Аллергия. Я сейчас вернусь.

Поверил Леня ей или нет, осталось загадкой, но она оделась без помех с его стороны, вышла из комнаты в прихожую, включила свет — получилось это как-то легко, — натянула сапоги, накинула пальто и ушла.

Новый год

Самый большой подарок Андрей сделал себе. Двадцать девятого декабря он купил сотовый телефон. Наступившее недавно новое тысячелетие воистину обещало стать временем настоящих чудес. И возможность связаться с любой телефонизированной точкой мира, сидя где-нибудь в привокзальном сортире, была только малой частью удивительных метаморфоз, случавшихся в обновленном мире. Андрея гораздо больше взволновало то обстоятельство, что телефон был реинкарнацией партии масляных радиаторов. В голову тут же пришел глупый каламбур о том, что кто-то будет греть воздух в комнате, а Андрей на этом греет руки.