Adrenalin trash - Арсений Данилов

Избавив стакан от насыщенной углекислотой начинки, она повернулась к Лёне и поцеловала его в перемазанные жиром губы.

Канонада за окном напомнила позапрошлый Новый год. Тогда случилось одно из самых крупных семейных приключений. Пьяный папа — Марина подумала, что самым настоящим новогодним чудом было изменение их с мамой отношения к пьяному папе, которого обычно начинали ненавидеть и презирать уже после первой стопки водки, а в Новый год после той же дозы проникались к нему самыми теплыми чувствами, — так вот, когда уже многое было съедено и выпито и даже телевизор понемногу выдыхался, словно забытый бокал с шампанским, пьяный папа предложил идти на прогулку. Это было стандартом, никто, в общем-то, не удивился, но потом, уже стоя в прихожей и дожидаясь, пока мама победит молнии сапог, папа предложил взять с собой Монтеня. Идея понравилась всем, даже коту, который, забравшись на широкую папину спину, заметно нервничал, крутил хвостом, но все же был очевидно доволен. Они вышли на улицу, пустили Монтеня бегать по сугробам, а сами стояли возле подъезда, прислушиваясь к обычному праздничному шуму и плохо понимая, что они здесь делают. Тем временем из подъезда вышли ребята с седьмого этажа — один из них учился в параллельном классе и сильно нравился Марине, — и папа попросил у них петарды, чтобы украсить праздничное стояние. Ребята дали папе несколько пиротехнических изделий и ушли. Папа довольно легко справился с механикой китайских фейерверков и внес посильный вклад в катившийся по планете пороховой грохот. Взрывы произвели ужасное впечатление на Монтеня. После первого он как-то сжался, а после второго с громким и по настоящему страшным криком бросился к Марине и заскочил ей на спину, глубоко запустив когти в плечи и сильно поцарапав кожу даже через пальто. И еще неделю после этого Монтень почти ничего не ел и гадил по углам.

Телевизор выключать не стали, просто заткнули рты, излучавшие песни о главном, кнопкой MUTE, и теперь на голубом экране висела молчаливая бирка, красным цветом рифмовавшаяся с елочной гирляндой. Светка сунула в музыкальный центр диск, и по комнате поплыл иностранный голос неизвестного Марине певца, эскортируемый грустными электронными звуками.

Собирались танцевать, но до этого так и не дошло. Светка долго смеялась и говорила, что все это сильно похоже на девятый класс. Игорек смеялся вместе с ней, а Марина, сидя на диване, думала о том, что они со Светкой, если задуматься, ходили в разные девятые классы. Иногда над ней нависал Леня, и приходилось с ним целоваться.

Потом вдруг Светка решила играть в фанты. Марина не знала отчего, но на Светку когда-то сильно подействовала фраза из кино, и она довольно часто ее повторяла, обычно не к месту, а вот сейчас наоборот.

— Господа, господа! — крикнула Светка, выбравшись из цепких Игорьковых рук — если травма и повредила часть его психики, то уж точно не сказалась на воле к жизни. — А теперь фанты!

— Нет у нас фанты, — негромко сказал Леня прямо в ухо Марины, так, чтобы она могла ощутить тепло его дыхания.

Марина сдавленно хихикнула. От выпитого и не съеденного ее тошнило.

— Че? — спросила Светка.

— Фанты, говорю, нет, — сказал Леня.

— Да не фанта, — сказала Светка. — А фанты.

— Это загадывать, что ли, желания? — спросил Игорек, оставив попытки заткнуть Светкин рот хотя бы языком.

— Да, — сказала Светка, поднявшись с дивана. — Давайте мне что-нибудь свое. А потом я загадаю.

— А почему ты? — спросила Марина.

— Кто придумал, тот и водит, — ответила Светка и снова засмеялась.

— Ладно, — сказала Марина. — Чего дать-то тебе?

— Трусы давай, — сказала Светка, продолжая смеяться.

Марина сняла с плеч Ленину руку, встала с дивана и пошла в прихожую.

— Ты куда? — спросила Светка.

— Трусы снимать, — сказала Марина.

— А Леню что же не взяла? — спросила Светка.

— Сама справлюсь, — ответила Марина, выходя из комнаты. За спиной засмеялись.

В прихожей было темно — свет телевизора и елки сюда почти не попадал. Марина сделала несколько шагов в направлении обувной полки, где оставила сумочку. Она нередко заходила к Светке и ориентировалась в квартире довольно хорошо, но тем не менее споткнулась о шеренгу ботинок и сапог и едва не упала. Чтобы удержать равновесие, ей пришлось упереться рукой в мягкую спину входной двери.

— Точно справишься? — крикнула Светка.

— Не боись! — крикнула в ответ Марина.

Она решила попытаться включить свет, долго шарила по стене в поисках выключателя, потом вспомнила, что судьба электричества в Светкиной прихожей решается не тумблером, а шнурком.

«Надо ж так набраться», — подумала Марина.

Она хихикнула, дотянулась до полки с шапками, возле которой должен был находиться хвост шнурка, нашла нечто, его напоминавшее, и резко дернула вниз. Что-то с тихим шелестом упало к ее ногам.

— Не судьба, — тихо сказала Марина и присела на корточки.

Ей на удивление быстро удалось отыскать сумочку. Открыв ее, она долго рылась внутри и наконец нащупала пластмассовое тельце шариковой ручки, за которой, собственно, и отправилась в это опасное путешествие.

Обратная дорога оказалась так же трудна. Марина дважды спотыкалась, хваталась за стены и едва не уронила ручку. Когда она вернулась в комнату, все уже было готово к игре.

На столе почему-то появилась свеча. Рядом со свечой лежали фанты — мужские наручные часы, фигурный презерватив с рогатой головкой и золотая Светкина цепочка. Марине показалось глупым добавлять в эту компанию ручку, но другого выхода не было. Возникла, правда, идея заменить ручку нательным крестиком, но Марина решила, что это было бы нехорошо. Она подошла к столу, положила ручку и села на диван.

— Да уж, — сказал Игорек. — Модные у тебя трусы.

— Помолчи, — сказала Светка.

— Ну, играть, что ли, будем? — спросила Марина.

— Детский сад какой-то, — тихо сказал Леня, торопливо пристраивая руку к Марининым плечам. Марина подумала, что на этот раз его кисть доберется до груди.

— He нравится — не ешь, — сказала Светка. — Короче, я отвернусь. Марина выберет фант, и я загадаю.

— Давай, — сказала Марина.

— Я хочу первым, — сказал Игорек.

— Успеешь, — сказала Светка. Она отошла к окну и повернулась спиной.

Марина снова выбралась из объятий Лени, подвинулась к столу и взяла в руки рогатый презерватив.

— Давай, — сказала она, повернувшись к Светкиной спине.

— Так, — сказала Светка, давясь смехом. — Короче…

Она вдруг наклонилась к окну, словно что-то заметив.

— Ну, — сказала Марина.

— Сейчас. — Светка издала неприличный звук, означавший, что борьба со смехом стоит ей больших усилий. — Я хочу… чтобы этот фант… короче… как там говорится…

— Давай уже, — сказал Игорек.

— Дурдом, — тихо сказал Леня. Он придвинулся к Марине и обнял ее за талию.

— В общем, чтобы он меня трахнул вот прямо вот сейчас в той комнате, — сказала Светка, поворачиваясь к столу. И, глянув на торчащую из рук Марины фигурную головку, добавила: — Угадала.

Игорек издал несколько эмоциональных звуков. Леня молчал. Марина сначала смотрела на Светку, потом положила презерватив на стол.

— Ну ты даешь, — сказала она.

— Крыша поехала? — спросил Игорек.

Светка подошла к нему.

— Что такое? — спросила она. — Не хочешь, что ли?

— Да если бы это не я был? — спросил Игорек.

— Ну а так не интересно играть было бы, — сказала Светка. — Если ерунду загадывать.

— Чего? — спросил Игорек. — И сделала бы?

— И сделаю, — сказала Светка, положив ладони на щеки Игорька. — Идем уже. Не могу больше.

— Да если бы это не я был? — спросил Игорек.

— Пойдем, расскажу тебе, — сказала Светка.

Марина вдруг почувствовала, что дело может принять плохой оборот, и сказала:

— Да она в окошко отражение видела.

Игорек повернулся к Марине, но Светка тут же повернула его голову к себе.

— Видишь, — сказала она. — Хоть один человек соображает.

— Ну вы даете, — сказал Игорек, медленно поднимаясь с дивана.

Светка обхватила Игорька за шею, немного поковырялась в его рту языком, и они вышли из комнаты.

— Осторожнее в прихожей! — крикнула им вслед Марина, и почти сразу вслед за этим раздался шум падения двух обнявшихся тел.

— Живы? — крикнула Марина.

— Нормально, — отозвалась Светка. — Развлекайтесь. Может, еще увидимся.

Через несколько секунд хлопнула дверь другой комнаты, и наступила тишина, в которой все еще колыхался надтреснутый иностранный голос в сопровождении грустных электронных звуков.

Леня приглашению удивился. И вроде бы обрадовался. Марина не была уверена, да ее это особо и не волновало. Ей было достаточно того, что он согласился. Марина особо не задумывалась о переживаниях — ни о своих, ни о Лениных. Она, например, не знала, понравился ли ему или ей самой презент-тур, как Марина его назвала. Впрочем, все вышло, как она ожидала, — сыпался мелкий снег, в витринах светились гирлянды, Леня, как и положено умному человеку с плохой работой, много шутил, она смеялась, потом пили пиво, потом он проводил ее до дома, и они долго целовались возле подъезда. Марина думала, что появятся нехорошие чувства, но они не появились. Это ее обнадежило, и она сообщила Лене свой телефонный номер, записав его на чеке от купленной маме в подарок чашки. Но с того раза они созванивались только несколько раз, а виделись исключительно возле метро «Войковская». Возможно, это и объясняло досадную Ленину робость.