Босс - Гарольд Роббинс

— Опасно, мистер Лир. Не буду этого отрицать. Но у Джона получается. Посмотрите на эту посадку. Какая точность! Он касается земли на первых десяти ярдах за контрольной полосой. Он уже думает о посадке на авианосец.

— Это его мечта. Самолеты зачаровали его с детства. — Джек улыбнулся. — Они у него на первом плане, оттеснили даже девушек.

— Девушка, однако, у него есть. — Теперь улыбался коммандер Хогэн. — Видите ли, почти все молодые пилоты — красивые, романтичные парни, одержимые авиацией. У здешних девушек есть из кого выбирать. И среди молодых людей конкуренция идет жесточайшая. Так вот, Джон произвел на одну девушку сильное впечатление. Очень сильное.

— Я удивлена, что вы так много знаете о личной жизни ваших подопечных, — подала голос Энн.

— В данном случае мне приходится знать. — ответил коммандер Хогэн. — Девушка, о которой идет речь, моя дочь.

— Как я понимаю, Джон — джентльмен. — В голосе Энн послышались стальные нотки.

— О, абсолютно. Но я вызвался показать вам базу, потому что хотел с вами познакомиться.

— Я этому очень рад, — кивнул Джек. — Может, вы вместе с женой и дочерью пообедаете с нами?

— Дело в том, что мы собирались пригласить вас к себе в гости.

Линда Хогэн встретила Джека и Энн на крыльце большого, выкрашенного белой краской дома. Красавица блондинка с классическими чертами лица. Простенькое хлопчатобумажное платье не скрывало ее отменной фигуры. Ей только что исполнилось двадцать лет, и она училась во Флоридском университете в Таллахасси.

Старшие Хогэмы Джеку и Энн понравились. Они много поколесили но свету. Коммандер окончил академию в Аннаполисе в 1933 году. Его распределили в Сан-Диего, где он и женился. Воевал он на Тихом океане, пилотировал «уайлдкэт», базировавшийся на авианосце «Хорнет».

Обед прошел весело, и Хогэны, судя по всему, достигли поставленной цели — получше узнать своих будущих родственников.

На обратной дороге Джек спросил Джона, какие у него намерения.

— Я хотел, чтобы вы встретились с Линдой, прежде чем попрошу ее выйти за меня замуж.

— Логично.

— И что вы о ней думаете?

— Не могу найти ни одного недостатка, — ответил Джек.

— Хорошо. Тогда я делаю ей предложение.

— Вот что мы еще хотели тебе сказать, — продолжил Джек. — Похоже, Френк Невилл произвел на Джони не меньшее впечатление, чем ты на Линду. Не знаю, что они еще делают, но душ принимают вместе. За это я могу поручиться.

— Это хорошо, — кивнул Джон. — Френк — отличный парень. Служит на противолодочном корабле в Северной Атлантике. Потом собирается поступать в юридическую школу. Хочет остаться на флоте и стать адвокатом.

— Ты думаешь, он для нее достойная пара?

Джон широко улыбнулся:

— Даже моя безумная мать одобрила бы этот брак.

В 1954 году Пабло Пикассо начал рисовать свои вариации знаменитой картины Мане «Lе dejeuner sur l'herbe», «Завтрак на траве», изображающей двух молодых мужчин и двух молодых женщин, вроде бы отправившихся на пикник. Картина вызвала скандал в XIX веке, поскольку одну женщину художник изобразил обнаженной. Пикассо рисовал вариации не один год, черно-белые и цветные, реалистические и абстрактные.

Европейский дилер сообщил Энн, что один такой рисунок каким-то образом покинул студию Пикассо и выставлен на продажу в Париже. Не заинтересует ли он Энн? Рисунок эротический и выполнен в цвете. Энн ответила телеграммой, что заинтересована в покупке. Претендентов оказалось несколько, но Энн предложила самую высокую цену. Рисунок стоил так дорого, что дилер лично привез его в Нью-Йорк.

Почти все вариации картины Мане Пикассо рисовал в альбомах со стандартными листами 23 на 32 сантиметра . Этот рисунок, однако, был в два раза больше. Его уже запечатали в герметичный стеклянный чехол, чтобы предотвратить окисление бумаги. Энн вставила рисунок в раму и преподнесла Джеку на день рождения.

Конечно, такой рисунок они не могли повесить в гостиной. На желто-зеленом фоне (пожалуй, больше от Мане ничего не осталось) Пикассо изобразил две совокупляющиеся пары. Бородатых, лысых мужчин с гипертрофированными фаллосами и толстых женщин, испуганных, но особо не сопротивляющихся.

Пикассо отправился в спальню, в компанию к Тозину. Страховой агент густо покраснел, когда увидел сей шедевр, но его компания провела оценку и согласилась застраховать рисунок на двести тысяч долларов.

Энн исполнилась сорок два года. Джек этого не замечал, но она прибавила несколько фунтов. Она записалась в балетный класс и начала заниматься три раза в неделю. Еще Энн попросила Джека построить стеклянный павильон над бассейном, чтобы она могла плавать круглый год. Нанятая Джеком фирма построила павильон, и Энн каждый день проплывала милю.

Она стала носить трикотажные брюки со штрипками, которые оптически удлиняли ее и без того длинные ноги. К ним она надевала свободные, широкие свитера. Стиль этот очень ей шел, и Джек находил, что его жена с каждым годом все хорошеет.

И в спальне она старалась предстать перед ним в лучшем виде: то надевала прозрачное неглиже на голое тело, то на эротическое белье.

Джек любил ее без памяти и не сомневался, что Энн тоже любит его.

«Плейбой» купил фотографии Батчелдера, и Джони стала «Девушкой месяца». В статье упоминалось, что Джони — дочь Джека Лира и живет в роскошном манхаттанском особняке. На развороте журнал поместил ту самую фотографию Джони на стуле из кафешки. Несколько черно-белых фотографий, сделанных помощником Батчелдера «роллифлексом», напечатали на предыдущих страницах. Воспроизвел журнал и два рекламных объявления, на которых Джони демонстрировала бюстгальтеры.

«Когда нью-йоркская модель Джони Лир согласилась позировать для нас, мы были счастливы. Как ясно видно на фотографиях рекламных объявлений, Джони, которой сейчас двадцать один год, выгодно отличается от похожих на мальчишек моделей, чьими снимками пестрят журналы мод. С ее фигурой 36-24-36 и улыбающимся юным лицом, Джони — идеальная „Девушка месяца“.

На фотографии, выбранной для разворота, читатели видели именно то, чего и добивался Клинтон Батчелдер: в наряде Евы Джони чувствует себя вполне комфортно, но в выражении ее лица все-таки есть намек на то, что она чуть-чуть стесняется.

Часть разворота — лицо и плечо Джони вынесли на обложку с надписью:

«СУПЕРМОДЕЛЬ ДЖОНИ ЛИР — БЕЗ ВСЕГО!»

Джек заехал в манхаттанский особняк.

— Я недоволен только тем, — сказал он, как только сел на диван и Джони налила ему виски, — что ты мне ничего не сказала. Представь себе, я сижу за ленчем в мужском баре в «Уолдорфе», тут подходит Грег Гамильтон со свежим номером журнала и спрашивает, видел ли я его. Наверное, во всем баре не видел этот номер только я. Получилось неловко. А смотришься ты просто здорово.

— Спасибо, папа. И я согласна, следовало предупредить тебя.

— Я купил пять экземпляров. Они у меня в брифкейсе. Тебя просят расписаться на твоей фотографии?

Джони улыбнулась и кивнула:

— Бывает.

Джек потянулся к брифксйсу.

— Нет, не доставай их. Я не хочу, чтобы ты смотрел… когда мы вместе.

— Хорошо. Ты теперь самый известный человек в нашей семье. — Он помолчал, нахмурился. — Я, правда, не уверен, что это удачное решение в смысле карьеры.

Джони подошла к бару и налила себе немного виски.

— Насчет карьеры могу сказать следующее. После выхода журнала мой гонорар возрос втрое. Агентство в три раза увеличило мою часовую ставку, но рекламодатели готовы платить. Теперь мне предлагают рекламировать не только одежду, но и сигареты, спиртное, автомобили… И меня пригласили в Голливуд на кинопробу.

— Какая студия? — мрачно спросил Джек.

— Эм-гэ-эм[83].

— Это хорошо, но прошу тебя, прежде чем ехать в Голливуд, посоветуйся со мной. В этом бизнесе много скользких личностей.

— Позвонил дядя Боб и предложил сделать кипопробу для «Карлтон-хауз».

Джек покачал головой.

— Пойдут разговоры, будто тебя пригласили только потому, что ты моя дочь. Я поговорю с Бобом.

Джони тепло улыбнулась:

— Спасибо, папа.

Джек задумчиво оглядел дочь. Двадцать один год. Пьет шотландское. Снялась обнаженной для разворота в «Плейбое». Маленькая Джони. Ее мать, должно быть, бьется в истерике.

Кимберли, конечно же, билась в истерике, по настоящий сюрприз преподнес Джони другой человек. Френк Невилл позвонил ей из Бостона. Его корабль только что вошел в порт.

— Джони, как ты могла? Что побудило тебя выставлять себя напоказ половине мужского населения Америки? Ты хоть можешь представить себе, в какое положение меня поставила? Этот журнал попал на корабль в Рейкьявике через матроса, который привез из Штатов несколько номеров. Один из офицеров узнал имя и лицо девушки, фотография которой стояла на моем столе. Вся чертова команда, от юнги до шкипера, таращилась на твое обнаженное тело. Я тебя не понимаю.