Босс - Гарольд Роббинс

Не отрывая глаз от компаса и надеясь, что он не даст кораблю сбиться с курса, Джон не мог смотреть на самолеты, хотя они интересовали его больше всего. Он уже понимал, что посадка на палубу — едва ли не самый сложный маневр, который предстояло освоить морскому летчику.

Ветер начал меняться.

— Курс двести восемьдесят пять градусов, — последовал приказ капитана.

— Есть, сэр, двести восемьдесят пять градусов.

Джон повернул штурвал.

Глядя, как меняет положение стрелка на компасе, чувствуя, как поворачивается гигантский корабль, Джон едва сдерживал дрожь.

Он провел за штурвалом только полчаса, но точно знал, что не забудет эти тридцать минут до конца жизни. Покинув рубку, он нашел место, откуда мог любоваться взлетом и посадкой самолетов. У Джона уже не осталось никаких сомнений, что не пройдет и трех лет, как он тоже будет отрабатывать взлет и посадку самолета на палубу авианосца.

Глава 26

1954 год

— Рад познакомиться с вами, мистер Лир. Давно ждал этой встречи.

Дик Пейнтер отсалютовал Бобу стаканом ржаного виски. Они сидели в гостиной «люкса» отеля «Марк Гопкинс» в Сан-Франциско. Они остановили свой выбор на этом городе, потому что не хотели, чтобы Джек знал об их встрече.

Организацию взял на себя Дик. Две девушки в черных трусиках, бюстгальтерах и черных же чулках на резинках сидели у бара, готовые в любой момент принести полные стаканы мужчинам, устроившимся на диване.

— Не могу отделаться от ощущения, что ваш брат всячески мешал нашей встрече. Вы со мной согласны?

Боб пожал плечами'

— Джек — сущий дьявол.

Дик наклонился вперед и заглянул Бобу в глаза.

— Пожалуй, я не встречал второго такого умного человека, как Джек. Я бы не стал сравнивать его с дьяволом. Но раз уж…

— У него очень много общего с отцом. Вы что-нибудь слышали о моем отце?

— О нем все слышали. Вот уж кто был настоящим боссом. Все, к чему он прикасался, обращалось в золото.

— Так я повторюсь, у моих отца и брата много общего. Если мой отец чего-то хотел, он обязательно этого добивался! Будь то женщина или контракт. И только раз нашла коса на камень. Это я про Джека. Джек просто ушел от него. За это мой отец его ненавидел. Однако ему пришлось признать, что Джек всего лишь его копия.

— Яблоко, упавшее недалеко от яблони.

— Что-то в этом роде. Я более гибкий человек. Пришлось таким стать. Желание отца.

Дик Пейнтер мысленно похвалил себя за то, что устроил эту встречу. Он понятия не имел, каким окажется Боб Лир, а теперь видел перед собой завистливого младшего братца, который в подметки не годился старшему.

В «люксе» Боба, до того как они пришли сюда, чтобы поговорить о делах, Дик познакомился с Дороти Лир. Господи! С такой женой зависть Боба могла только возрастать. Еще бы, Джек-то женат на утонченной графине Уэлдонской. А первой его женой была самая красивая дебютантка Бостона 1929 года.

— Боб, некоторые из менеджеров «Лир коммюникейшн» уже четыре года обдумывают идею слияния «Карлтон-хауз продакшн» и Эл-си-ай. Мы полагаем, что объединение компаний сулит всем немалую выгоду. Но Джек блокировал все наши усилия, говоря, что вы никогда не пойдете на такую сделку. Джек обсуждал с вами это предложение?

Боб покачал головой.

— Впервые об этом слышу. Он мне ничего не говорил.

Дик повернулся к двум девушкам, сидящим у бара.

— Почему бы вам не позвонить вниз и не сказать, что мы будем обедать через сорок пять минут? — Потом он понизил голос. — Боб, вы знаете, сколько стоит Джек?

— Должно быть, много.

— Вы видели дом, который он строит в Коннектикуте? Это же настоящий музей, Боб. А откуда взялись деньги? Он продал большую часть своих акций инвесторам, которым теперь принадлежит контрольный пакет Эл-си-ай. Короче, он обналичил свои акции! Но Джек не хочет проделать то же самое с «Карлтон-хауз» и не позволяет вам. Может, э… Вы понимаете, к чему я клоню?

Боб Лир кивнул.

— Ладно. Возможно, на сегодня достаточно. Теперь предлагаю повнимательнее присмотреться к этим юным особам. Должен вам сказать, что обе они — настоящие виртуозы! Выбирать вам. Хотите — до обеда, хотите — после.

Боб Лир нахмурился.

— Видите ли. В этом я не пошел в отца. В отличие от брата.

Дик рассмеялся.

— Так может, вам пора поднабраться новых впечатлений, братец Боб? Эти дамы — профи. Секретность гарантируется. Они не знают, кто вы. За все уплачено. Так что наслаждайтесь!

— Ну… тогда рыженькую.

— Удачный выбор. Одобряю, Боб! Э… до обеда еще полчаса. Для разминки хватит. А после обеда можно и продолжить. Идет?

Когда Боб Лир и рыженькая уединились в спальне, Дик и вторая девушка обменялись понимающими улыбками. А потом Дик нырнул в стенной шкаф, чтобы убедиться, что оператор справится с порученным ему делом и не упустит ничего важного.

Джек позвонил Монике Дейл и спросил, примет ли она участие в новой телевизионной программе, которую он готовит. К его удовольствию, Моника согласилась без колебаний. Она лишь поставила условие, чтобы сценарий был хороший и съемки телепередачи не наложились на съемки ее очередного фильма. Речь шла о специальном двухчасовом выпуске «Шоу Салли Аллен» с песнями, танцами и юмористическим сценками, связанными нехитрым сюжетом.

Моника не стала задавать вопрос, который непременно возник бы у ее агента: достаточно ли у компании мистера Лира станций, чтобы вся страна увидела его звезду? Но очень скоро агент Моники позвонил Джеку с этим вопросом и вторым, не менее для него важным: о гонораре. «Лир коммюникейшн, Инкорпорейтед» недавно приобрела телестанцию WNNJ в Ньюарке, штат Нью-Джерси, сигнал которой принимался в пяти районах Большого Нью-Йорка, в округе Уэстчестер, в значительной части Коннектикута, а также в северных округах Нью-Джерси. WNNJ была станцией-сателлитом. Основной сигнал поступал в микроволновом диапазоне из Канзас-Сити, где и велась съемка программы.

Салли Аллен удивила Джека странной просьбой.

— Я получила письмо от Лена, — сказала она ему. — Знаешь, я по-прежнему испытываю к нему теплые чувства. Денег он не просит, но спрашивает, не помогу ли я ему с работой? Может, мы что-то сумеем для него сделать? Наверное, у меня слишком доброе сердце, но мне не хочется, чтобы старина Лен просил милостыню.

— А что он умеет?

Салли закрыла глаза и улыбнулась.

— Поверишь или нет, Джек, но он писал неплохие эстрадные миниатюры. Не только для нас, но и для других комиков.

— То есть ты хочешь, чтобы он писал для нас?

— У нас бывали куда более плохие сценаристы.

— Откровенно говоря, Салли, четыре года назад он уже выглядел как нищий.

— Видишь ли, Джек, если бы ты жил в тех же условиях, что и Лен, то тоже напоминал бы нищего. А вот когда я выходила за него замуж в 1938 году, он очень даже хорошо одевался, потому что зарабатывал сотню в неделю. Как и я. В те дни многие не получали больше двадцатки.

— А как насчет его подружки, которая раздевалась с гипсом на ноге?

— Ее посадили. За хранение десяти граммов героина. Лен пишет, что едва ли когда-нибудь ее увидит.

— Ты хочешь, чтобы он написал нам сценарий? Так?

— Дай ему шанс, Джек.

— Что ж, давай поглядим, на что он способен.

Подготовка шоу заняла весну и лето, программу готовили к осеннему показу. Леонард представил свой сценарий продюсеру, и тот взял его на работу. То ли потому, что за него просила Салли, то ли сценарий действительно удался. Ответа Джек так и не узнал. Он предпочитал не вмешиваться в производственный процесс, доверяя тем людям, которым платил зарплату.

В июне Джон окончил академию и в звании энсина начал службу в Военно-морском флоте США. Его рапорт о начале летной стажировки был подписан, и Джон получил двухмесячный отпуск, после которого ему надлежало прибыть в Пенсаколу.

Кимберли не присутствовала на выпускном вечере. Зато приехал семидесятитрехлетний дедушка Джона. Харрисон Уолкотт сказал, что Эдит, бабушка Джона, слишком слаба для таких путешествий, но шлет внуку свои поздравления и наилучшие пожелания.

Приехали также Джек и Энн, Кертис и Бетси Фредерик, Кэп и Наоми Дуренбергер.

И разумеется Джони. Рост, высокая грудь, длинные ноги всегда были при ней, а вот работа в модельном агентстве добавила ей уверенности в себе и грациозности. Новоиспеченные энсины оставляли своих родственников ради того, чтобы их представили ей. Джон уже говорил сестре, что показывал некоторым из своих друзей рекламные объявления с ее фотографиями. Среди курсантов они очень ценились. Особенно те, на которых Джони рекламировала трусики и бюстгальтеры. Их хранили, как фамильные драгоценности.

Отпуск Джон провел в Коннектикуте. Каждую неделю он ездил в город и проводил два или три дня с Джони в манхаттанском особняке. Они спали вместе.

В то время, когда они лежали в постели, Джони позвонил молодой человек, который напомнил, что Джон познакомил их на выпускном вечере в академии. Молодого человека звали Френк Невилл, и он звонил, чтобы спросить, не позволит ли Джони пригласить ее на обед или в театр, а может, и туда, и туда.