Босс - Гарольд Роббинс

С одной стороны, Джони почувствовала облегчение, с другой — испытала разочарование. Танцевать с Рилли — такое удовольствие.

В утренней прессе о ней упомянул только один обозреватель:

«По мнению многих людей, знающих механику шоу-бизнеса, появление „Девушки месяца“ Джони Лир в „Шоу Салли Аллен“ обусловлено только тем, что она дочь Джека Лира. Однако в паре с Маком Рилли она смотрелась вполне пристойно. Ей, конечно, повезло, что ее партнером был Рилли, а не более взыскательный, во всем стремящийся к совершенству Фред Астор[87], но в целом она произвела благоприятное впечатление».

Когда Джони вернулась в Нью-Йорк, ей позвонила Салли.

— Второй танец не забывай. Мы найдем для него место в одной из следующих передач.

В мае Линда родила девочку, Нелли-Линду Лир. Джек и Энн полетели в Сан-Диего повидаться с внучкой. Джон находился на Филиппинах и мог рассчитывать на отпуск и встречу с дочерью только через несколько месяцев.

В том же месяце Джони второй раз приняла участие в «Шоу Салли Аллен», исполнив два танца, оба соло. Ее певческое мастерство не впечатлило ни режиссера, ни продюсера, но в скетче для нее написали удачный текст.

Не прошло и недели, как в МГМ она получила женскую роль второго плана. Сыграла лас-вегасскую актрису, дублершу примадонны ревю. Она появилась на экране в сверкающем розовом корселете и головном уборе из перьев, чтобы исполнить музыкальный номер вместо примадонны, которая, никого не предупредив, нежилась в любовном гнездышке в пустыне. Критики дружно внесли Джони в список «подающих надежду». По указанию отдела кинокомпании, ведающего связями с прессой, Джони сфотографировали у бассейна «Беверли Хилтон» в купальном костюме, а также на съемочных площадках в шортах и облегающем свитере и в атласной комбинации а-ля Элизабет Тейлор в роли Кошки-Мэгги[88].

Стараниями студии Джони показывалась на людях с известными, но стареющими звездами-мужчинами. Как-то раз в «Коричневом котелке» она покинула своего кавалера вроде бы для того, чтобы попудрить носик. Вместо этого Джони нашла фотографа, спросила, сделал ли тот необходимые снимки, а получив утвердительный ответ, выскочила на улицу, поймала такси и оставила пьяного, эгоцентричного и занудного Эррола Флинна[89] коротать вечер в одиночестве. Трое мужчин предлагали ей вступить в интимную связь. Однако Джони дала себе слово, что ничего такого не будет. Двоим она отказала в резкой форме, одному — мягко, потому что в его словах не было наглости. Он поблагодарил Джони за то, что она на него не обиделась, и дал ей несколько дельных советов касательно актерского мастерства. То был Орсон Уэллс[90].

В следующий раз студия вывела ее в свет с английским актером-красавцем Дэвидом Бреком. Он учился актерскому мастерству в Королевском шекспировском обществе, сыграл Алджернона Монкрифа в комедии Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным» в Старом викторианском театре, Биффа в лондонской постановке «Смерть коммивояжера»[91], несколько ролей в английских фильмах, в том числе в очередной киноверсии «Пигмалиона», где ему досталась роль Фредди. В Голливуде судьба не столь благоволила к Бреку. Тамошние продюсеры видели в нем тело и лицо, но отнюдь не актера, поэтому он получил роли лишь в трех исторических фильмах, в которых следовало отметить разве что костюмы.

Брек развелся двумя годами раньше, и его часто фотографировали в компании актрис, некоторые из которых вполне годились ему в матери, на премьерах, на бегах, в ресторанах. Он охотно давал интервью, часто намекая репортерам и обозревателям на свои романы с этими дамами

Джони предполагала, что основная черта Брека — эгоцентризм. И при встрече он это подтвердил, проговорив большую часть вечера о превосходстве театров Вест-Энда над любым американским театром.

Ближе к концу обеда он повернулся к Джони и широки улыбнулся.

— Я полагаю, ты можешь отсосать лучше, чем кто бы то ни было.

— Меня не удивит, если так оно и есть, — не смутившись, ответила Джони.

— Тогда отсосешь?

Джони пожала плечами:

— С какой стати?

— Я же оказываю тебе услугу и могу рассчитывать на взаимность.

— И какую же ты оказываешь мне услугу?

— Показываюсь с тобой на людях, — с возмущением ответил он. Действительно, как будто она этого не знала!

— Мистер Брекнок, — Джони сознательно назвала настоящую фамилию актера, — когда вы последний раз снялись в хорошем фильме? Учитывая ваше положение в Голливуде, скорее я оказываю вам услугу, позволяя показаться рядом с собой.

— La belle dame sans merci[92], — грустно улыбнулся Дэвид.

— Так-то лучше. Вы почти соблазнили меня. Но не совсем.

Джон чувствовал, что почти укротил чудовище. Конечно, Ф-4Д не желал склоняться перед человеком. Ни один пилот не мог сказать, что знает все его повадки, самоуверенность приводила людей к смерти. Из шести Ф-4Д, базирующихся на «Йорктауне», они уже потеряли два, и два пилота погибли. Один из них окончил академию в Аннаполисе на год позже Джона и стал его близким другом. Он погиб месяц назад при отработке одного из самых сложных маневров — ночной посадки. Пилоты продолжали отрабатывать ночную посадку. При этом разбился еще один истребитель, меньше размерами и не такой мощный, как Ф-4Д.

«Йорктаун» входил в боевое соединение, курсирующее в Южно-Китайском море. ВМС США прибыли в территориальные воды Вьетнама, чтобы показать свою силу. Президент Эйзенхауэр хотел предупредить коммунистов, что Америка, если потребуется, выступит на защиту Южного Вьетнама.

Ночные полеты существенно отличались от дневных. Другие самолеты выдавали себя проблесковыми огнями. Издалека авианосец напоминал яркий, сверкающий бриллиант в черной оправе моря. На более близком расстоянии он превращался в громадный стадион, ярко освещенный перед вечерним футбольным матчем, но вокруг царила кромешная тьма, нарушаемая только огнями на кораблях сопровождения.

Джон злился. Четверть часа тому назад ему пришлось идти на второй заход. Он подошел к кораблю на слишком большой высоте, во всяком случае, такой сигнал поступил от палубной команды, хотя Джону казалось, что он посадит самолет как надо. Спорить он не стал, так как сигнал с палубы — это приказ.

Но для себя он решил, что третьего захода не будет. Нет, топлива ему хватило бы, но он не хотел выглядеть посмешищем в глазах коллег. Джон сбросил обороты турбины. Сигнальные огни показывали, что он точно выдерживает траекторию спуска.

Самолет ушел чуть ниже траектории. Джон выправил его, слегка опустив нос. Ф-4Д быстро набирал скорость, при этом возрастало давление на крыло, и самолет поднимался. Джон вновь вернулся на траекторию спуска. Скорость чуть превышала расчетную, но Джон полагал, что погасит ее, задрав нос самолета после того, как минует кромку палубы. Все шло по плану.

Но внезапно самолет вновь нырнул под траекторию спуска. Он слишком быстро терял высоту. Отчаянно замигали сигнальные огни. Он летит низко! Слишком низко! Мощности двигателя не хватало, и Джон открыл дроссельную заслонку. Но он уже знал, что мощности взять неоткуда. Турбина реактивного двигателя раскручивалась за пятнадцать-двадцать секунд. Это тебе не поршневой двигатель, который мгновенно набирал обороты. У Джона двадцати секунд не было.

Сигнальные огни исчезли! Он опустился ниже уровня палубы и не видел их.

Потом для него померкли все огни.

Джек зафрахтовал самолет и отправил его в Калифорнию. Джони поднялась на борт в Лос-Анджелесе, Линда и Нелли — в Сан-Диего. Потом самолет вернулся в аэропорт округа Уэстчестер. Старшие Хорэны прибыли из Пенсаколы. Семидесятишестилетнего Харрисона Уолкотта Микки Салливан привез на автомобиле из Бостона. Друзья собрались в гринвичском доме Лиров.

Военно-морской транспортный самолет прилетел в Уэстчестер, привез гроб и взвод почетного караула.

Все приготовления к похоронам взяла на себя Энн, потому что Джек совершенно расклеился. Гроб установили в гостиной, и двадцать четыре часа с Джоном прощались друзья и соседи, его сокурсники по Аннаполису, другие летчики и моряки.

Десятого сентября, во вторник, морской капеллан, пастор Второй конгрегациональной церкви и рабби храма «Шалом» провели погребальную службу над гробом Джона.

А когда над его могилой прогремел ружейный залп, Джони потеряла сознание.

Во второй половине дня самые близкие Джона собрались во внутреннем дворике у бассейна. Джек от горя не мог произнести ни слова. Джони сидела бледная как полотно. Инициативу взяла на себя Энн.

— Джек и я хотели бы предложить следующее, — начала она. — Мы будем очень рады, если Линда поживет у нас. Дом большой. У миссис Джимбел есть много свободного времени, так как Маленький Джек и Лиз уже выросли. Она прожила с нами много лет и умеет ладить с детьми. Линда, ты, возможно, захочешь продолжить образование или найти работу. Ты можешь быть уверена, что о маленькой Нелли здесь позаботятся.