Август - Кнут Гамсун

Эдеварт:

— Ты что, получил письмо?

Ему это письмо дали люди, которые шли из церкви. Привет шиллингам, истраченным на шарманщика. Такому человеку, как он, нет дела до шиллингов, об этом он даже и говорить не желает. Но может, люди захотят купить акции фабрики? Он вообще перестал их понимать, людей-то. А вот Эдеварт их понимает? И девушек, этих бедняжек, всех скопом? Да он мог бы каждой накупить платьев и повесить каждой на шею золотую цепочку, но разве хоть одна пожелала с ним танцевать? Они его, видите ли, называли дедушкой! Да они бы уморились танцевать со мной, но я слишком стар для них.

— И тебя это огорчает? — спросил Эдеварт.

— Слишком стар! — продолжал Август. — Это не я слишком стар, это они сами такие. Доходит до того, что даже Ане Мария не понимает, когда её хотят пощекотать, только кричит «отстань!» и вздрагивает.

Он что же, и с Ане Марией поговорил?

— Да, я говорил с ней, мы с ней так хорошо побеседовали. Но и она ничуть не лучше остальных. Она заполучила этих двух приёмышей, любит теперь только их, а больше ей ничего не нужно. Тьфу! До чего ж она стала глупая и старая!

Эдеварт:

— А от кого у тебя письмо?

— Вот уж не знаю. Нет, Эдеварт, не пойду я на стройку, наверняка опять зарядит дождь. Лучше полежать в постели.

— Ты всё ж посмотрел бы, от кого это письмо.

— Ну, из Верхнего Поллена. Пишут и пишут и всё никак не уймутся. Верно, насчёт налогов.

— А может, кто-нибудь там хочет купить акции? — предполагает Эдеварт.

— Ты думаешь?! — восклицает Август и вскрывает письмо. — От доктора, — бормочет он и хмурит лоб. — Пишет, чтоб я немедленно пришёл к нему. И на кой я ему понадобился?

— Может, он прослышал, что ты гуляешь по ночам?

— А ему какое дело? У меня всё в порядке, и я плевать хотел на докторов.

— А разве он не пригрозил, что вывесит какое-то объявление? — спрашивает Эдеварт.

Август, задумчиво:

— Да, пригрозил. Но ведь не станет же он... Ты как думаешь?

Август явно перепугался и решил посоветоваться с другом, как в те времена, когда лежал больной. Храбрый на свой лад, порой даже отчаянный, смелый до дерзости в делах, но несолидный и неуравновешенный, он был, по сути, робок и суеверен. Он сразу съёжился, ослабел, начал что-то жалобно бормотать, словом, ему была нужна поддержка.

— Я сейчас прямиком отправлюсь к нему, — сказал он.

— Вот и хорошо, — ответил Эдеварт.

— Да, так что я хотел сказать? У тебя никаких дел нет в Верхнем Поллене?

— Я и так могу пойти с тобой.

Август, приободрившись:

— Вот и славно! Не то чтобы я боялся доктора, я просто хочу ему сказать, чтоб он не слишком заносился.

Верхний Поллен.

Они уговорились, что Эдеварт будет держаться где-нибудь поблизости, покуда друг уладит свои дела с доктором. «Я там не задержусь», — сказал Август.

Вошёл он с чёрного хода. Дома ли доктор? На редкость привлекательная девушка Эстер, но он слишком занят сейчас своим делом, чтобы отдать должное её красоте, а потому всего лишь передаёт приветы из дому и сообщает, что мать и все остальные поживают хорошо.

— Входи, — говорит доктор, появившись в дверях.

Август входит с улыбкой, здоровается, он настолько, до смешного, пронизан страхом, он такой жалкий, но вдруг, в мгновение ока, его страх сменяется наглостью, причём он говорит так, чтобы Эстер его слышала:

— Хорошо, что я получил письмо от господина доктора, надеюсь, это означает, что господин доктор хочет приобрести несколько акций моей фабрики.

Они вдвоём в комнате.

Доктор смотрит на него и хмурит лоб:

— Акции? Вот уж не думаю.

После чего он без перехода начинает говорить о скитаниях Августа по Поллену. Да, его все видели, он нарушил своё обещание, а срок ещё не кончился, вот поглядите, мой дорогой, объявление-то уже готово, осталось только повесить его.

На подбородке у доктора рана, совсем свежая и красная, она полукруглой формы, словно после укуса.

Август не считает себя виновным, он спрашивает, кто мог так позорно оклеветать его, кто это мог быть? Он не выходил из дверей своего дома, погода в Поллене была ненастная, дождь лил днём и ночью две недели подряд, а господин доктор сам знает, что Август лежал при смерти и принимал капли. И надо сказать, капли эти просто чудодейственные, словно он с этими каплями по ложечке вливал в себя новую жизнь...

Всё так. Но едва он смог подняться с постели, как тут же отправился на поиски развлечений — это с его-то здоровьем!

Интересно, что господин доктор имеет в виду? Август, конечно, не станет отрицать, что в свои молодые годы был гуляка хоть куда, первый номер в любой компании, и в Америке, и в тропиках он трудился не покладая рук...

Доктор, нетерпеливо:

— Я имею в виду, что ты встал с постели, и гонялся за всеми юбками, и не сдержал своё слово!.. Тебя вполне можно засадить за такое поведение!

Август, находчиво:

— Там ждёт меня Эдеварт Андреасен. Прикажете позвать его?

— Это ещё зачем?

— Он из породы людей богобоязненных, он и сам на редкость благочестив. Мы живём с ним сейчас в одном доме, и он знает, что я больше не общаюсь с женщинами. Довольно с меня — в моём-то возрасте! А коли прикажете, я готов ждать и шесть лет, прежде чем отправиться на танцы. У меня бывали задачи и потруднее. А извините за любопытство: это уж не собака ли вас укусила?

Доктор ещё сильней хмурит лоб, толкует что-то про долг и ответственность, про опасность и несчастье. В конце концов, человек в таком возрасте может и оставить глупости...

— Да, шестьдесят годков! — говорит Август себе самому и покачивает головой.

Доктор листает свои записи:

— Ну, здесь есть небольшое преувеличение, впрочем, это не так уж и важно. И старый вертопрах должен зарубить себе на носу, что за это полагается штраф, если человек, как вот ты сейчас, пренебрегает докторским запретом.

В ответ длинная тирада Августа.

Ему и в голову никогда не приходило... это ж надо! Он просто никогда ещё не жил столь безгрешно, как нынче... А вообще-то на улице его ждёт Эдеварт Андреасен.

Доктор отказывается слушать этого свидетеля и в свою очередь спрашивает:

— Разве тебе пойдёт на пользу, если в эту тайну будет посвящено много людей?

На редкость милый человек этот доктор, он желает добра своим пациентам, Август явно растроган и благодарит, он подаёт доктору руку, он обещает...

— А что толку в твоих обещаниях?

Август:

— Не прогневайтесь, если я задам такой вопрос: верит ли господин доктор в Святое причастие?

Доктор глядит на него непонимающим взглядом.

Если да, тогда он, Август, пойдёт к причастию и принесёт клятву сдержать своё обещание.

Доктор обводит глазами стены и потолок, он несколько смущён.

— Делай как знаешь.

— Вы, значит, не верите? Вот и я тоже.

— Верю, не верю — всё это не играет роли. Просто человек должен быть хозяином своего слова.

— Точно! И все, кто меня знают, знают также, что, если я что-то пообещал, значит, так оно и будет.

Доктор понимает, что ему ничего не остаётся, кроме как удовлетвориться новым обещанием.

— Попробую ещё раз тебе поверить, — говорит он.

Август снова растроган.

Господи, до чего ж славный человек этот доктор! Разве он уже при самой первой их встрече не доказал свою доброту? «Эх ты, бедняга!» — помнится, сказал он Августу. Потом между ними установились вполне доверительные отношения, они шутили, доктор смеялся и явно получал удовольствие от общения с моряком. Единственным предметом несогласия между ними было время, некий срок, из которого доктор не желал уступить ни одного дня. Интересно, а нельзя ли продать этому человеку акции?

Август делает первый заход:

— После того как господин доктор так великодушно обошёлся со мной, не пожелает ли он купить акции моей фабрики?

— Нет, — отвечает доктор, мотая головой. — Что это вообще за выдумка — акции?

— Ведь вы покупали у меня осенью ёлочки. И это принесло мне удачу, потому что торговля пошла куда быстрей.

— Ну, то ёлочки, — недовольным голосом отвечает доктор.

— Нет, нет, я понимаю, — сдаётся Август, — этого и требовать нельзя, право слово, нельзя. — У Августа делается несчастный и подавленный вид.

— Чего ради ты вечно занимаешься такими делами? — спрашивает доктор.

— Ну, — отвечает Август, — просто никто больше не желает этим заниматься. Разве нам не надо идти в ногу со временем, развивать торговлю и промышленность, строить фабрики и тем зарабатывать деньги, как это делается всюду? И всего-то разговору о парочке акций.

— Нет, уж лучше попроси меня о чём-нибудь другом; акции и всё такое прочее — это не для меня. Надеюсь, мы не поссоримся из-за этого. Я бы против тебя ничего не имел, если б меня не пугала мысль, что ты вот так везде разгуливаешь.