Женщины вокруг Наполеона - Гертруда Кирхейзен

Мадемуазель Денюэль попала в руки авантюриста, человека без чести и совести, который в достижении карьеры рассчитывал больше на красоту жены, чем на свою службу, потому что в сущности у него не было никакой должности. Незадолго до женитьбы он вышел из армии с целью, как он утверждал, сделаться поставщиком армии. В действительности он вовсе не имел даже чина капитана, а был просто сержантом. После двух месяцев брачной жизни он был арестован в конце марта 1805 года за растрату и подделку документов и приговорен к двум годам тюремного заключения. Кроме того, он уже был раз женат и имел двоих детей.

Элеонора очень скоро узнала его истинный характер и отвернулась от него. Она обратилась к своей бывшей воспитательнице мадам Кампан с просьбой оказать ей свою влиятельную поддержку. Так как мадам Кампан чувствовала себя отчасти виноватой в этом несчастном браке, посоветовав Ревелю жениться на Элеоноре, когда тот ради формы обратился к ней за сведениями относительно своей будущей жены, то она весьма охотно согласилась помочь молодой женщине в ее неприятном положении. При ее посредстве и заступничестве Элеонора получила место докладчицы у ее высочества принцессы Каролины, а немного времени спустя она была произведена в должность лектрисы.

Таково было ее положение, когда Наполеон познакомился с ней в начале февраля 1806 года. Ни ее воспитание в родительском доме, ни короткое время ее брака с Ревелем не могли иметь благотворного влияния на выработку ее нравственного мировоззрения. И поэтому, когда император, который, как известно, не любил тратить много времени на прелюдии к своим любовным приключениям, передал ей через Каролину свои предложения, то она пришла в восторг от возможности попасть в тайные апартаменты тюильрийского дворца и отправилась туда без малейшего колебания. Однако ее визиты к императору были редки и непродолжительны. Она сама старалась по возможности сокращать минуты любовных восторгов с Наполеоном, потому что ею не руководило никакое другое чувство, кроме тщеславия быть любовницей величайшего человека своего времени. Она чувствовала к нему, пожалуй, еще меньше интереса, чем мадам Гаццани; эта последняя хоть питала к нему чувство преданности.

Уже вскоре после первых посещений Тюильри Элеонора почувствовала себя матерью. Принцесса Каролина была вне себя от радости при известии об этом положении своей чтицы. Факт рождения от него ребенка – может быть, сына, – должен был побудить Наполеона привести в исполнение свое намерение развестись с Жозефиной. Каролина была первая, поспешившая передать ему это радостное известие.

Наполеон тотчас же поручил маршалу двора Дюроку устроить дом для своей возлюбленной, где она и поселилась на время своего интересного положения. Этот дом находился на улице Победы, прежней улице Шантерен, той самой, где впервые вспыхнуло пламя его страсти к Жозефине. Казалось, он отдавал особое предпочтение этой улице для того, чтобы селить на ней своих возлюбленных, потому что позднее там же жила и мадам Валевская. Однако с тех пор, как Наполеон убедился, что будет иметь ребенка от Элеоноры, он стал реже посещать ее. Она тем временем развелась со своим мужем и приняла вновь свою девичью фамилию [27] . Ее достойный супруг, выйдя из тюрьмы, продолжал свою жизнь авантюриста и впоследствии, из чувства мести, опубликовал скандальнейшие брошюры относительно нее, Наполеона, Мюрата и Каролины [28] .

В то время как император заключал в Позене союз с Саксонией, Элеонора произвела на свет мальчика 13 декабря 1806 года. Он не получил полностью славного имени своего отца, а был назван только частью его, Леоном [29] . Любопытно привести метрическое свидетельство этого императорского сына:

«Понедельник, 15 декабря 1806 года. Метрическое свидетельство, выданное Леону, мужского пола, родившемуся 13 числа сего месяца, в 2 часа утра, на улице Победы, № 29, дивизии Мон-Блан, сыну девицы Элеоноры Денюэль, 20-ти лет от роду, и неизвестного отца. Свидетелями при этом были Жак-Рене-Мари Эме, казначей почетного легиона, имеющий жительство на улице Сен-Жорж, № 24, и Гильом Андраль, врач инвалидного дома, живущий там же; по просьбе Пьера Марше, акушера, имеющего жительство на улице Фоссе-Сен-Жермен-Локсеруа, № 29, эти два вышеозначенные свидетеля вместе с ним и со мной, Луи Пикаром, адъюнктом городского головы, составили настоящее метрическое свидетельство и по прочтении подписались.

Подписано:

Марше, Эме, Андраль и Пикар.

Выдано мною, городским головой, с подлинным верно, 16 ноября 1815 года.

Подписано: Буало.

Просмотрено в секретариате.

Подписано: Морисо».

Когда Наполеон получил через курьера от принцессы Каролины известие о рождении маленького Леона, он находился в Пултуске, где за шесть дней до этого он дал русским первое сражение. Он был очень счастлив и воскликнул с горделивой радостью: «У меня есть сын!». Теперь он знал наверное, что может продолжить свой род. Его решение развестись с Жозефиной укрепилось окончательно. Самое заветное его желание наконец исполнилось. Сын! Его сын! Когда он вернется, малютка будет глядеть на него своими ясными глазками, улыбаться ему своей бессознательной детской улыбкой, протягивать к нему свои ручонки! Он был бесконечно счастлив при этой мысли. Долгое время он раздумывал, не усыновить ли ему ребенка «с левой руки», как он говорил, и не сделать ли его наследником своего трона. Он забывал при этом, что его собственный свод законов не признавал права на престолонаследие за внебрачными детьми царствующих особ. Хотя он и говорил с Жозефиной об этом плане, дававшем ему возможность избежать развода с ней, но впоследствии он отказался от этой мысли.

Маленький Леон, которому готовилось такое блестящее будущее и который при Наполеоне III, под именем графа Леона, заслужил такую дурную репутацию, в течение первых четырех лет своей жизни был отдан на попечение некоей мадам Луар. Она была кормилицей сына Каролины, маленького Ахилла Мюрат. О материальной стороне воспитания позаботился сам император, назначив своему сыну по возвращении из Пруссии пенсию в 30 000 франков, а матери – в 22 000 франков. Но он ничего не хотел больше слышать об Элеоноре. В 1807 году она самовольно явилась со своим ребенком в Фонтенбло и попросила Констана доложить о себе. Наполеон очень рассердился и велел передать ей, что он принимает только тех лиц, которых хочет видеть. И Элеоноре пришлось удалиться. Для Наполеона она была теперь только матерью его сына, но не возлюбленной. Она выполнила свою обязанность: родила ему сына. И теперь весь его интерес сосредоточился на этом ребенке; мать же была ему совершенно безразлична. Он не видал ее больше. Подарив ей дом на улице Победы и назначив ей вышеупомянутую пенсию, он считал свои обязанности по отношению к ней раз навсегда поконченными.