Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников - Виктор Наумов

Новый князь-папа произнес торжественный обет: — Обещаюсь вяще и вяще закон Бахусов не точию исполнять, но и врученное мне стадо денно и нощно тому поучать, еже да поможет мне честнейший отец наш Бахус!

Всешутейший собор участвовал во всех праздниках и маскарадах петровского времени. А в промежутках между этими торжественными мероприятиями его члены в полном составе посещали дома петербургских или московских вельмож, заблаговременно предупреждая хозяев о предстоящем набеге. Те, разумеется, старались приготовить для гостей лучшие блюда, ведь в составе пьяной компании ожидался «протодьякон» Петр Алексеевич. Однако порой верные служители Бахуса заранее напивались так, что не были в состоянии нанести запланированный визит. В связи с этим князь-папа Бутурлин под диктовку Петра I написал следующий указ: «Объявляет наша немерность, что мы иногда так утруждены бываем, что с места двинуться не можем; отчего случается, что не все домы посетить можем, которые того дня обещали; а хозяева оттого в убыток входят, ради другова приуготавливания. Того ради, сим объявляем и накрепко заповедуем, под наказанием великого орла: дабы ядей никаких никто не готовил; но точию следующее по сем…» Далее приводился список продуктов, которые необходимо было иметь под рукой каждому хозяину для угощения членов собора: «Хлеб, соль, калачи, икра, сельди, окорока, сухие куры и зайцы, ежели случится; сыр, масло, колбасы, языки, огурцы, капуста, яйцы и шабаш. Над всеми же сими превозлюбленные наши вины, пиво и меды, сего что вяще, то нам угоднейше будет, ибо в том живем, и не движемся, и есть ли или нет, не ведаем»(299).

Архиереи Всешутейшего собора носили забавные и не всегда приличные клички. У самого Петра I было нецензурное прозвище Пахом Пихайхуй[57]. К августу 1723 года насчитывалось восемь «митрополитов»: Ианикадр, Морай, Тарай, Ияков Прыткой, Гнил, Бибабр, Мудак, Феофан Краснойхуй, а также «архидьакон» Идинахуй.

Деятельность Всешутейшего собора являлась для Петра I и его соратников одним из способов расслабиться, отдохнуть и позабавиться после тяжелого напряженного труда. Излишне упрекать царя-реформатора за отразившуюся в приведенных выше документах грубость нравов: таков был стиль эпохи и таковы были отнюдь не безупречные вкусы государя.

Придворные великаны, карлики и арапы

У Петра I была удивительная страсть к людям необычной внешности, очень большого или очень маленького роста. По-видимому, в этом выражалось свойство его натуры, стремящейся ко всему выходящему за рамки обыденности. Впрочем, обычай держать среди челяди людей экзотической наружности бытовал тогда при всех европейских дворах. Петр отправил в подарок флорентийскому герцогу несколько самоедов (ненцев) «подурнее рожищем».

В петровское время мода на чернокожих слуг докатилась до России. Знаменитый «арап Петра Великого» Абрам Ганнибал был не единственным. Его вместе с еще двумя мальчиками привез из Стамбула Андрей Васильев, «челядник» российского торгового агента С. Рагузинского в ноябре 1704 года. В Посольском приказе он рассказал: «И из тех арапов два человека, один крещеной Аврам, а другой некрещеной Абдул, оба они братья родные, отосланы на двор к боярину Федору Алексеевичу (Головину. — В.Н.), а третий арап по письму посла Петра Толстого отдан в дом его посольский»(300). Сам Рагузинский писал Головину: «Я чаю, что они вам приятны будут, для того что они зело черны и хороши суть»(301). Возможно, Петр I увидел своего будущего крестника в мае 1705 года, когда из-за болезни три недели провел в загородном доме Головина. Вероятно, после смерти Федора Алексеевича в 1706 году государь решил взять чернокожих мальчиков к своему двору, где уже служили несколько арапов.

Астраханский губернатор Артемий Волынский получил заказ от царицы Екатерины Алексеевны на доставку в Петербург нескольких арапов. Поручение он выполнил; правда, с отправкой вышла заминка, последствия которой сказались несколько неожиданным образом. К одному из писем 1721 года, адресованных Екатерине, Артемий Петрович сделал постскриптум: «При сем верноподданнейше доношу: арапка вашего величества родила сына, от которого уж не отрекусь, что я ему отец, ибо восприемником ему был, и тако хотя он и мой сын, однако ж не в меня родился, в мать, таков бел, как сажею выпачкан, и зело смешон»(302).

В документах упоминается, что весной 1722 года Петр I «указал сделать: …арапу Петру Сундукову кафтан и камзол и штаны суконные красные с позументом — до 28 руб.». Составленная уже в правление его внука «Ведомость обретающимся при дворе его императорского величества служителям, которым надлежит выдаче быть на 728-й год годового жалования из Дворцовой канцелярии» содержит запись: «Арапы: Иозиф Мартынов, Аджи Семенов, Канбар Иванов, Абрам Петров, Петр Петров, каждому по 30 руб.»(303).

Карлики окружали государя постоянно, сопровождали его и в заграничных поездках, и в военных походах. А великаны всегда привлекали его внимание, где бы он их ни встречал. Выше уже рассказывалось о женщине исполинского роста, которая побывала в гостях у Петра во время его пребывания в Англии в 1697 году. Десятью годами позже, путешествуя по Франции, он встретил великана Николя Бурже (Буржуа), рост которого составлял два метра 27 сантиметров. Царь не мог упустить такое чудо природы и немедленно пригласил француза к себе на службу с довольно большим жалованьем, на что тот охотно согласился. О характере занятий Николя при дворе русского царя не сохранилось никаких достоверных сведений. Вероятно, он выполнял чисто декоративную роль, участвуя в праздничных шествиях в окружении придворных карликов или украшая своим присутствием царские апартаменты. Петр надеялся вывести новую породу огромных людей, женив французского великана на рослой девице финке Василисе. Однако из этой затеи ничего не получилось — детей они не родили. Когда Николя в 1724 году умер от какой-то скоротечной болезни, Петр поручил иноземному мастеру Еншау сделать из него чучело, которое должно было стать экспонатом Кунсткамеры(304), а также заспиртовать его сердце и огромный детородный орган. Не будем оценивать явную аморальность царской причуды. Во всяком случае, она свидетельствует о том, что Петру трудно было навсегда расстаться с любимым великаном.

Большим любимцем государя являлся придворный карлик Яким Волков, с которым он никогда не расставался на долгий срок. Тот даже был с Петром в сражении под Полтавой. Заметным событием в общественной жизни Петербурга стала свадьба этого царского фаворита, состоявшаяся 13 ноября 1710 года, вскоре после бракосочетания герцога Курляндского и царевны Анны Иоанновны. Многие были склонны видеть в этом издевательский намек на размер Курляндского государства.

Для участия в свадьбе Якима Волкова Петр приказал собрать карликов и карлиц по всей России. Они прибыли в столицу 19 ноября. По свидетельству Юста Юля, «их заперли, как скотов, в большую залу на кружале (так в то время называли кабаки и таким же образом в источниках нередко именовалась гостиница «Австерия» на Троицкой площади. — В.Н.); там они пробыли несколько дней, страдая от холода и голода, так как для них ничего не приготовили; питались они только подаянием, которое посылали им из жалости частные лица». Петр не был виноват в этом недосмотре, поскольку находился тогда в отсутствии. Вернувшись в Петербург, он немедленно осмотрел карликов и распределил их всех между А. Д. Меншиковым, Г. И. Головкиным, Ф. М. Апраксиным, П. П. Шафировым и другими вельможами; «лицам этим он приказал содержать карликов до дня свадьбы карлика и карлицы, которые служили при царском дворе… Царь приказал боярам роскошно нарядить доставшихся им карликов — бывших до того в лохмотьях и полуголыми — в галунные платья, золотые кафтаны и т. п.».

Датский дипломат со свойственной ему дотошностью произвел классификацию участников этого удивительного мероприятия, разделив их на три группы: «Одни напоминали двухлетних детей, были красивы и имели соразмерные члены; к их числу принадлежал жених. Других можно было сравнить с четырехлетними детьми. Если не принимать в расчет их голову, по большей части огромную и безобразную, то и они сложены хорошо; к числу их принадлежала невеста. Наконец, третьи похожи лицом на дряхлых стариков и старух, и если смотреть на одно их туловище от головы и примерно до пояса, то можно с первого взгляда принять их за обыкновенных стариков нормального роста; но когда взглянешь на их руки и ноги, то видишь, что они так коротки, кривы и косы, что иные карлики едва могут ходить»(305).

Другой свидетель этого события, брауншвейгский резидент X. Ф. Вебер, расширил портретные зарисовки маленьких гостей Якима Волкова: «Одни были с высокими горбами и маленькими ножками, другие с толстыми брюхами, третьи с искривленными ногами, как у барсучьих собак, иные с огромными широкими головами, криворотые и длинноухие, другие с маленькими глазками, раздутыми щеками и множество других уморительных образин»(306).