Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

ещё и ров шириной в два метра и неизвестной глубины, заполненный холодной речной водой.

Несколько раз противники пытались пойти на штурм с подручными средствами. Брали кривые деревенские лестницы, что делались для чердаков или сеновалов. Прикрывались тележками, на которые водружали столы. В общем, изгалялись как могли. Но всё заканчивалось, стоило дойти до рва.

— Валите отсюда! И передайте своему командующему, что он станет удобрением для нашей земли! — крикнул я, когда очередная волна откатилась от стен, оставив несколько трупов. При этом действовали они достаточно грамотно, прикрывали соратников, прятались за импровизированным щитом.

Если бы не моя каменная кожа, я раз пять был бы уже мёртв. Впрочем, это решалось хорошими доспехами. Всё же мощности пневматики не хватало, чтобы пробить толстую металлическую броню.

К часу ночи наступление стихло, но я понимал, что это лишь иллюзия. И верно. То с одной, то с другой стороны подбирались небольшие отряды в пять-десять человек, пытавшиеся подойти к стенам. Благо, лестницы уже валялись рядом с убитыми. Нужно было лишь добежать, поставить их и взобраться, пока защитники отвлеклись.

К их несчастью, мы были готовы. Даже четырёх человек хватало, чтобы смотреть по сторонам. А я ходил от одного поста к другому, ликвидируя угрозу.

— Вот дурни, — зевая, проговорил Егор. — На рожон лезут, совсем смерти не боятся. Нет чтоб жить…

— Они не дурные. Не гони их вперёд командиры, отсыпались бы в своих кроватях, — ответил я, ликвидируя очередного противника. — И действуют они грамотно. Посылают тех, кого меньше всего жаль, знают, что у нас ни стрелков, ни защитников нет. К утру они вас так вымотают, что в глазах двоиться будет. С пяти метров не попадёте.

— Это потому вы велели нашим спать идти? — удивлённо посмотрел на меня Егор.

— Именно. И тебя тоже пошлю, но ближе к рассвету, чтобы ты к полудню бодрячком был, — хмыкнул я, глядя на отползающих врагов. — А ещё они рассчитывают на то, что мы потратим все пули.

— Вот они удивятся, — хмыкнул охотник, оглянувшись во двор, где мерно коптил двигатель паровой машины. Там заряжали баллоны для ружей высокого давления. А чуть в стороне стояли ящики с пулями. Добыча из деревни налётчиков.

Пока всё шло отлично: с нашей стороны погибших не было, у противника же их чуть не под тридцать. Раненых около сотни, и единственное, что меня сильно смущало — бездействие Николая.

Бывший ликвидатор как был, так и остался на смотровой вышке. Могли его убить точным выстрелом, пока он раскручивал рукоять сирены? Не хотелось в это верить, но вполне. Но куда хуже, если он намеренно сдался, чтобы спасти семью. Мы же для него не просто никто — мы враги, убившие его командира и боевых товарищей. А на той стороне, наоборот, его парни, с которыми он годами лямку тянул.

А ещё меня крайне напрягал стук топоров из леса. Враги идиотами не были, понимали, что без пушек наши позиции не пробить, а для этого нужно было всего-навсего расчистить просеку для бронетехники, и тогда наши крепления падут. Может, не сразу, может, через день или два, но они готовы были подождать.

Или, по крайней мере, делать ставку не только на ночные вылазки и усталость защитников. Я прекрасно понимал их командира. Сам бы сделал также, если бы пришлось. Разве что людей бы на убой не посылал, а сразу, после первой неудачной атаки, задействовал бронетехнику.

Но, возможно, его разведка отработала плохо, может, переоценил свои силы. Так или иначе, сейчас мы играли в гляделки. Сморгнёт он — и я устрою вылазку. Сморгну я — и на одном из направлений стена падёт, туда хлынут войска неприятеля, и я не сумею в одиночку удержать оборону.

Увы, один в поле воин, только если он и есть цель атаки. Иначе враги разбегутся и атакуют тех, кто у него за спиной. Тех, кого воин пытается защитить.

Вот и выходило, что главный свой козырь я не имел права раскрывать до последнего. И надеялся, что противник о нём ничего не знает или пытается игнорировать. Хотя это и было довольно странно. Но я всячески делал вид, что у нас на вооружении лишь арбалеты и пневматика. Посмотрим, сыграет эта карта или нет.

— Идут! С севера идут! — раздался звонкий голос Софьи, когда солнце уже встало. — Всеми силами!

Взбежав на стену, я выругался про себя. Кажется, в этот раз моя хитрость вышла боком. Не видя серьёзного сопротивления, тысячник решил не мелочиться. Сквозь новую просеку на поля выезжал один БТР за другим. Но они не спешили, ведь за их борами скрывалась пехота. Много пехоты. Почти две сотни человек.

— Будите всех, кто может держать оружие! — приказал я, рассматривая надвигающуюся железную армаду. — Занимайте посты!

Глава 17

— Какого фига они творят… — пробормотал я, глядя на медленно приближающуюся технику. — Это же нелогично. Бред же!

— Что разумеете, боярин? — спросил успевший хоть немного отоспаться Егор.

— Говорю, они с ума посходили. Вместо того чтобы обложить нас со всех сторон и дождаться, пока мы все продукты проедим, лезут на рожон. А если у нас пушка есть? Мы же можем прямой наводкой по ним бить.

— Так ведь есть? — удивился главный охотник. — Мы ж её в том селе захватили, где и баб новых.

— Мы? — усмехнувшись, посмотрел я на мужика, и тот чуть смутился. — Ну да, захватили. И снаряды у нас к ней есть. И даже накачку паром починили. Только они об этом пока не знают.

— Так, может, и хорошо? Сейчас подойдут, а мы ка-а-ак вдарим!

— Вдарим, обязательно. И не раз. Надо только понять, почему они так торопятся. Ненормально это. Будто их кто-то подгоняет, — проговорил я, глядя, как из леса выходит кавалькада всадников. Два десятка: все красивые, в полных доспехах, и кони им под стать. А у нескольких центральных даже крылья за спиной — настоящие летучие гусары, только тяжело бронированные. — Можно вывести гусар из Польши, а вот Польшу из гусар не вывести никак.

— Так что делать, боярин? — одёрнул меня Егор.

— Тц… — раздражённо цокнул я. — Ладно, держите фланг, я за пушкой схожу.

Изначально была идея выманить противника на орудия и бить их по одному, пока они соображают, в чём дело.