Рассказ лектора - Джеймс Хайнс

— Разумеется, речь не идет о бессрочном контракте прямо сейчас, — говорил Вейссман. — Если честно, Нельсон, список ваших публикаций пока не предоставляет такой возможности. Вы, мой мальчик, сделали много, но вам нужны серьезные публикации; в качестве кандидата на постоянную должность вы получите семь лет, чтобы доказать свою состоятельность. Пара больших статей в год, книга-другая, под моим руководством, разумеется…

Как если бы Харбор-холл в мгновение ока сделался стеклянным, перед Нельсоном предстал весь факультет, разделенный на хрустальные шкатулочки кабинетов, демократически устроенный — от каждого по способностям, каждому по потребностям, сияющий город, где наука и преподавание, теория и практика взаимно уравновешены, где училки из программы литкомпозиции — гораздо лучше одетые и накормленные — сидят на одном этаже с молодыми гей/лесбийскими теоретиками и старыми Новыми Критиками, где первокурсникам рады не меньше, чем аспирантам, и Вита Деонне лежит вместе с Мортоном Вейссманом, аки барс с козленком[147], где Нельсон — царь-философ[148] — стоит над счастливой, просвещенной республикой учености, литературы и любви…

— То, что вас нельзя перевести на постоянную ставку, — продолжал Вейссман, — и даже кандидатом прямо сейчас — позвольте еще раз подчеркнуть, мой друг, прямо сейчас, — можно обратить в ваше достоинство: факультету не придется платить вам повышенную зарплату. Поймите, Нельсон, я пекусь исключительно о вашем благе, но факультет мог бы предоставить вам, так скажем, скидку. Если, беря вас, факультет экономит деньги, это делает вашу кандидатуру экономически более привлекательной…

Что-то грохнуло наверху. Бриджит рявкнула, как сержант. Хрустальный дворец Нельсона рассыпался на острые осколки: ледяной ветер качал облетевшие деревья на площади, стрелки часов показывали глубокую полночь, бледная фигура приплясывала за декоративными зубцами. Напротив сидел Вейссман, глаза его горели, над верхней губой поблескивали капельки пота.

Нельсон встал, моргая. Палец снова подергивало.

— …не буду вас обманывать, это тяжело, особенно поначалу — вдвоем противостоять невежеству и идеологии, — но, мой мальчик, снова плечом к плечу, мы станем острием клина, первыми, кто пробьет брешь в разграбленную цитадель нашего культурного наследия…

— Сколько, по-вашему, у меня детей, Морт? — спросил Нельсон.

Вейссман, остановившийся на полуфразе, замер с открытым ртом.

— Простите?

— Сколько у меня детей?

Вейссман крякнул.

— А… м-м-м… — Он посмотрел на свои руки, как будто мог пересчитать детей Нельсона по пальцам.

— Спасибо, что заглянули. — Нельсон протянул руку и, когда Вейссман ее пожал, рывком поднял старика на ноги.

— Пусть этот разговор останется между нами. — Горячий палец разрядился в дряблую ладонь Вейссмана. Старик быстро заморгал и покачнулся. — Я подумаю и скажу вам свое решение. Никто не должен знать о наших планах, верно?

По-прежнему крепко держа Вейссмана за руку, Нельсон довел его до прихожей и, открыв дверь, вытолкнул на холод. Старик захлопал глазами. Губы его беззвучно шевелились.

— Перчатки, Морт, — сказал Нельсон, закрывая дверь. — Холодно, приятель.

Громкий стук заставил его снова открыть дверь. Вейссман стоял на пороге, покачиваясь на пятках и тиская в руке перчатки.

— Я говорил, что наш друг вернулся?

— Какой друг, Морт? — Нельсон держал дверь, готовый захлопнуть ее перед носом Вейссмана.

Старик понизил голос:

— Наш анонимный автор. Я получил новое, как бы это сказать… послание. И, полагаю, не только я.

У Нельсона все в животе перевернулось.

— He может быть. — Куган сейчас кочует в Чикаго из бара в бар, как пристало ирландскому поэту. — Куган… Он не мог…

— О, это не наш кельтский друг. — Вейссман огляделся. — Как и прежде, письма подбросили в ячейки для почты на восьмом этаже. Это кто-то из университетских. — Он нехорошо улыбнулся. — Сдается, мой мальчик, вы с Антони приговорили не того человека.

— Это эпигон, — выпалил Нельсон. Он начал закрывать дверь. Палец болел.

— Не думаю! — пропел Вейссман, — по крайней мере если я что-нибудь смыслю в литературе. Та же рука!

— Спасибо, что держите в курсе, Морт.

Нельсон захлопнул дверь. Его подташнивало. Палец жег. Что, если Антони ошибся? Что, если он, Нельсон, с подачи Антони загубил карьеру невинного человека?

Снова стук в дверь. Нельсон рванул ручку на себя.

— Что еще? — рявкнул он.

— Валентинов день! — вскричал Вейссман, подбираясь ближе, как будто намылился проскользнуть в дом. — Я забыл напомнить про мой ежегодный прием, на который вы… вы и… ваша очаровательная супруга…

— Да, мы знаем. — Нельсон принялся закрывать дверь. — Каждый год, Морт. Весь факультет.

— Главное событие учебного года, Нельсон! Приглашены все, без различия…

— Идите домой, Морт.

Вейссман заморгал, попятился, оступился и сел задом на нижнюю ступеньку. Нельсон захлопнул дверь.

Бриджит с девочками уже спустились, и Абигайл агрессивно рвала третью упаковку. Клара двумя руками трясла свою Лизу Симпсон и подносила ухо к ее груди.

— Ей положено говорить, — сказала Клара.

— Что Вейссману нужно? — спросила Бриджит.

— Что всегда, — ответил Нельсон. — Ему нужен оруженосец. Он будет Дон Кихотом, я — Санчо Пансой. Он — Лиром, а я — шутом.

Бриджит, читавшая только «Унесенных ветром» и «Маленький домик в прерии», отмахнулась от его литературных аллюзий.

— Может он нам помочь? — спросила она. Нельсон почти не слышал. Он смотрел, как старшая

ночь сильнее трясет куклу, а младшая за нос вытаскивает свою через бок разорванной коробки. Он повернулся к лестнице, чтобы идти в подвал.

— Я не говорю, чтобы ты ему доверял, — крикнула вслед Бриджит, — но, может, стоит быть с ним поласковей?

На середине спуска в сырую темень Нельсон расхохотался.

— Поласковей, — сказал он, — это знатно.

Ночью, в подвале, Нельсон перебирал свой вечер с Тимоти Куганом и довольно скоро убедил себя, что Куган был вреден, даже если анонимные письма писал кто-то другой. Все эти разговоры про студенток, с которыми он спал, бесконечная жалость к себе… В конце концов, он достаточно пространно сетовал, что еврей Вейссман и лесбиянка Викторинис ополчились против него. Уж точно Нельсон не сделал ничего дурного.

По счастью, от неприятных раздумий оторвала лихорадочная электронная переписка с Витой. Ожидая очередного ответа, он сидел на скрипучем стуле, сцепив руки заголовой, и смотрел на истлевающую карту литературной Англии. В середине маслянисто чернело пятно, в нем отражались голубоватые отблески топки. Казалось, что сквозь бумагу просачивается иное, жуткое изображение.

Кому: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]› От: Вита Деонне ‹[email protected]›

Антони прислал мне письмо: хочет, чтобы я готовилась к предварительному рассмотрению на штатную должность. Он требует, чтобы я доложила статью перед всем факультетом НАСЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ!!! ГОСПОДИ!!! Что ДЕЛАТЬ?

Кому: Вита Деонне ‹[email protected]› От: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]›

Блин, Вита, нзна. М.б. вам ДОЛОЖИТЬ ДОЛБАНУЮ СТАТЬЮ? А?

Кому: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]› От: Вита Деонне ‹[email protected]›

Но КАКУЮ СТАТЬЮ??? Неужели он хочет, чтобы я представила «Лесбийский фаллос Дориана Грея»? СНОВА??? Или создастся впечатление, что у меня больше ничего нет? И что, если она ему не понравилась в прошлый раз? Или ему понравилась, а Виктории — нет? Насколько ужасно докладывать ОДНУ И ТУ ЖЕ СТАТЬЮ ДВАЖДЫ ЗА; ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ? P.S. Пожалуйста, НЕ ОРИТЕ НА МЕНЯ!!!

Кому: Вита Деонне ‹[email protected]› От: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]›

Вита, успокойтесь. Подумайте: в прошлый раз вы толком не доложили статью про Дориана Грея, верно? Так что отполируйте старый верный лесбийский фаллос (ха-ха), и все будет тип-топ. Обешаю, что Вейссман не вякнет.

Кому: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]› От: Вита Деонне ‹[email protected]›

Но Миранда уже докладывала Дориана Грея на конференции!!! Как я могу соперничать с МИРАНДОЙ!

Кому: Вита Деонне ‹[email protected]› От: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]›

Вита, читайте по губам: Миранда… уже… на… постоянной… ставке. Вы соперничаете не с ней. Другой возможный кандидат от факультета — Лотарингия Эльзас, и вы можете вытереть ею пол.

Кому: Нельсон Гумбольдт ‹[email protected]› От: Вита Деонне ‹[email protected]›

Но я _соперничаю_с МИРАНДОЙ!!! Для Антони она — МОДЕЛЬ женшины-ученого! КУДА МНЕ ПРОТИВ НЕЕ?

Нельсон был готов выключить компьютер и поехать к Вите, несмотря на ночное время. Взяв ее за руку, он смог бы вдохнуть в бедняжку уверенность. Однако он только щелкнул ОТВЕТИТЬ и продолжил: