Сердце Арахны - Влада Ольховская

нависали по обе стороны сплошными стенами, и очень скоро им пришлось идти колонной – иначе просто не получалось. К удивлению Блейна, путь возглавила Альда… хотя стоило ли удивляться? Рале поднял машину на мрикк, Киган уничтожил стаю аров, поэтому у нее и осталось больше всех энергии!

Он не был уверен, что впереди не тупик. Возможно, Фостер шел туда так же наивно, застрял, и его поглотили растения. Вот тогда совсем уж непонятно, что делать! Обречено будет целое поселение…

Но худшие опасения Блейна не сбылись. Стены из растений расступились, выпуская их на свободу – в лес высоких цветов. Почва здесь по-прежнему была болотистой, но то и дело попадались холмы с сухой землей. Идти стало проще, и даже воздух казался свежее.

Фостер мог заметить это место с мрикка, сюда он стремился – и добрался. Блейн убедился в этом, когда заметил метки на стволах ближайших растений. Похоже, рубили топором… Несколько ударов, в которых не было никакой практической цели, кроме одной: показать другим людям, что здесь кто-то был.

Его спутники тоже заметили это.

– Похоже, у нас наконец-то появился путеводитель! – отметила Альда.

– Поздно же он спохватился, – хмыкнул Рале. – Мы уже двадцать раз потерять его след могли.

– Тут одно из двух: или он начал оставлять следы, потому что считал достойными только тех, кто добрался до этой долины, – предположил Киган. – Или он оставлял следы с самого начала, но их просто поглотили джунгли. Фостер действительно мало знал про этот мир, он не учел, что к моменту, когда его начнут искать, тут половина растений изменится.

– Так или иначе, он помог нам, – пожала плечами Альда. – Осталось только отыскать, куда он пошел.

Здесь растения тоже менялись, но росли они редко и все чаще стелились по земле, поэтому след сохранился. След из зарубок привел их к одному из холмов, в котором, частично прикрытая сухими стеблями, зияла пещера.

Блейн чувствовал, что тело его отца там. Не знал наверняка, потому что не мог увидеть издали, а именно чувствовал. Если бы он оказался здесь, ослабленный, умирающий, он бы тоже поступил так… Сначала, может, поднялся бы на холм, чтобы в последний раз взглянуть на приютивший его мир, а потом ушел в свое последнее пристанище.

Альда снова хотела идти первой, однако Блейн мягко отстранил ее. Он должен был выполнить свой последний долг.

Оборудование, которое Фостер забрал из лаборатории, было там – у самого входа. А вот тело они нашли в дальней части пещеры, там, куда не долетал свет, пока они не посветили фонарем. Фостер лежал на земле, странно свернувшись, и в какой-то момент казалось даже, что он спит… Но нет, слой землистой пыли на его коже указывал, что он уже много дней не шевелился.

И все равно его тело выглядело странно – не только эта поза, то, что он не изменился, тоже. Он наверняка умер давно, а Блейн не раз видел, что происходит с телами, если они остаются на болотах хотя бы пару дней. Однако Фостер не поддался разложению, и ары, которых здесь наверняка хватало, его не тронули.

Поначалу это сбило Блейна с толку, а пришельцев – тем более. Но он нашел разгадку, когда подошел поближе и дотронулся до руки отца. Тело Фостера было твердым, как камень, поэтому оно не разлагалось, поэтому не было запаха – и поэтому ни одно существо болот не попыталось его сожрать.

– Он что, в статую превратился? – удивился Киган.

– Почти, – горько усмехнулся Блейн. – Похоже, он добровольно ввел себе яд серпентид.

– Кого?..

– Серпентид. Это летающие хищники… Они сильно ядовиты, их яд парализует, а еще – отпугивает других хищников. Так они сохраняют добычу, если вдруг упустят ее из виду.

– Но мы не видели здесь никаких серпентид, – указал Рале.

– Думаю, на это и делал ставку мой отец. Он знал, что серпентиды не летают в таких местах и уж точно не проберутся в пещеру. А они – единственные, кого не отпугнет этот яд.

– То есть он сделал все, чтобы его тело осталось нетронутым и неизменным, – догадался Киган. – Но зачем ему это?

– Думаю, вот за этим.

Альда указывала на сверток, который Фостер прикрывал своим телом.

– Это карты памяти, – определил Блейн.

– Вот они и нашлись…

Получается, даже зная, что умирает, его отец думал о долге. Он не поддался панике и безумию, он сделал все, чтобы сохранить знания, важные для людей, которые его изгнали. Он не представлял, как быстро найдут его наследие, да и найдут ли вообще, но он не подвел свой народ.

Теперь Блейну нужно было сделать все, что не успел его отец.

* * *

Все зашло настолько далеко, что у Стерлинга не было сил даже возмущаться. Он просто отстранился от этой истории, заставил себя поверить, что от него уже ничего не зависит. Ведь так и было! Пока Лукия в добром здравии, решения принимает все равно она. А даже если бы с ней что-то случилось, командование принял бы этот безумец Киган, потом – следующий номер. До Стерлинга очередь дошла бы, только когда он остался бы один. Ну и кем тогда командовать, самим собой?

Так что он больше не возмущался, а чтобы спастись от неизбежной злости, Стерлинг занялся делом. Кто-то же должен проводить исследования, раз часть команды возомнила себя спасателями, а вторая часть вообще пропала! Обычно ему не приходилось возиться в лаборатории, да и не полагалось ему это, однако у того, частью тела которого стал компьютер, были свои преимущества: он вовремя получал подсказки и самые сложные задачи поручал машинам.

Стерлинг восстановил одну из лабораторий – ту, которую раньше занимал Фостер Ренфро, в ней было чище всего. Он перенес туда уцелевшее оборудование и кое-как запустил допотопные компьютеры «Хелены». Он делал все это не ради поселенцев, он прекрасно знал, что у него вряд ли получится совершить открытие, способное придать хоть какую-то ценность этой жалкой планете. В глубине души Стерлинг просто хотел выслужиться: он вернулся бы на базу с серьезным научным докладом, а Лукия – с сомнительными оправданиями того, на что она потратила столько времени. Может, за это ему даже подняли бы номер!

Впрочем, ради этой импровизированной научной работы Стерлинг не собирался рисковать, отправляясь в джунгли. Он взял только те образцы, которые были у него под рукой: воду из реки, еду из поселения и тот самый деформированный металл, который уже привлек внимание Кигана. Стерлинг запустил простейший анализ, он не думал, что на этом этапе