Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Вы можете на словах пояснить? — отчаявшись, спросила она.

— И на словах могу, — покивал гном. — И делом доказать.

— Нет, делом не надо, — поспешно открестилась Сима. — Я вас выслушаю внимательно, пометки сделаю, опять же, и Георгию Владиславовичу доложу в лучшем виде. Говорите, в чём дело.

Гном одернул сюртучок, пригладил бороду и забасил:

— Иду я, значит, вчера по улице. А навстречу мне — Галиночка, свет очей да отрада души… — Серафима вздохнула — понеслось. Дело это было крайне запутанным, если не сказать загадочным, и уж точно совершенно неразрешимым. Звали дело Галиной. Сия двадцатилетняя девушка была лилипутом — метр с кепкой ростом и со странной, кукольной внешностью. Кого за это винить — гены, болезнь, грехи родителей — не знал никто.

Галиночка была самым младшим, четвертым ребёнком в среднестатистической дружной семье. Остальные трое детей были нормального роста. Поначалу родители и внимания не обратили, что при рождении дочка оказалась невероятного маленького ростика, да и за несколько первых лет особо не вытянулась — говорили, младшенькая, худенькая, но ведь озорная, веселая, живая обезьянка. Значит, все хорошо у нее. Троих старших братьев за пояс заткнет и не поморщится. Боевая, одним словом, девица росла. Или не росла — как посмотреть. Любящие родители подкармливали девочку морковкой, витаминами разными, ласково гладили по головке и не больно шлепали за постоянные шалости.

Но когда девочке пошел десятый год, а роста не прибавилось, мама забила тревогу. И началась чехарда — врачи, больницы, знахарки. Настоящей магии в Грибном отродясь не водилось. Какой только гадости не перепробовала Галиночка за пять лет активного лечения. Родители с ума сходили, пытаясь деточку вырастить — в прямом смысле этого слова. Тратили деньги и нервы, мучились бессонными ночами, терпели соседские взгляды — осуждающие или жалостливые.

Затем столица и маги совершенно другого порядка. Стоящие специалисты за услуги берут дорого, а шарлатаны, к которым и попала по незнанию отчаявшаяся мать, помогли только на словах. Деньги последние у семьи взяли без зазрения совести, наобещали с три короба, поводили над девочкой руками, да отправили домой.

— Ждите, — наказали, — дней двадцать, как минимум.

И когда через месяц томительного ожидания Галиночка не выросла ни на сантиметр, мать поняла — обманули. Отец не стал ругаться. Он обнял жену и сказал:

— Мы ее и такой любим. Главное, чтобы она сама себя любила. А ты — перестань себя корить.

Но легче сказать, чем сделать. Оказалось, что родителям Галиночки помощь требовалась куда больше, чем самой девочке. Принять тот факт, что дочь родилась с дефектом — или же с ней случилось что, а они проворонили, не помогли вовремя, оказалось непросто. Но, в конце концов, смирились и оставили дочь в покое.

Сама же Галиночка, даром, что от горшка два вершка, боевого характера не растеряла, просто подустала от постоянных лечений, да спать по ночам плохо стала. Но не отчаивалась — да и вообще в своем росте ничего зазорного не видела, словом, принимала себя такой, какая есть. Конечно, в школе ей пришлось трудно. Но она имела за спиной трех братьев, которые в ней души не чаяли, и за неё порвать на тряпки готовы были кого угодно. Да и сама она, крошечная, худенькая до прозрачности, не боялась размахивать кулаками — опять же следуя советам дорогих братьев. Ее быстро зауважали — ведь она уважала себя.

В общем, жила Галина себе вполне спокойно, пока одним погожим летним деньком чуть больше года назад не повстречала на свою голову Дарина. Аккурат в этот день Серафима приехала в город. И сразу же стала свидетельницей невероятной сцены.

Представьте — идет по улице девочка-одуванчик. Глаза голубые, огромные, губки розовые, локоны платиновые, платьице воздушное по ветру раздувается. Издалека Сима приняла ее за ребёнка, однако, приблизившись, поняла, что ошиблась. И вдруг навстречу выпрыгивает бородатый гном, швыряет к ногам обалдевшей, по-другому не скажешь, девицы букет цветов, и со словами: «Ну вот и ладненько», подхватывает её, кидает себе на плечо, как мешок с мукой, и тащит в неизвестном направлении.

Сима даже не успела возмутиться, как увидела, что девушка, ничуть не паникуя, открывает сумочку, выхватывает из нее… электрошокер и использует по назначению. Причём поразило магиню не столько само действие, сколько редкостное хладнокровие блондинки. Ей бы орать и кричать, на помощь звать, а она…

Гном дернулся конвульсивно и осел на землю. Девушка, как ни в чем не бывало, выдралась из нежеланных объятий и зашагала по своим делам, попутно кинув на застывшую Симу подозрительный взгляд.

— Чего рот разинула?

— Да… ничего, извините.

— Ну и иди себе дальше.

Сима ошалело кивнула и машинально последовала любезному совету.

Потом, когда она переварила увиденное, ее озадачило еще одно — выбор гнома. Понятно, что в умении ухаживать любой гном лишь чуть превосходит Яра. Увидел, понравилась, схватил и потащил к себе. В нору, пещеру, дом, берлогу — лишь бы двери дубовые были, чтобы с одного удара не высадить. Там запер и люби до посинения. Но… эта тщедушность? Да она переломится, стоит к ней пальцем прикоснуться. Обычно гномы любили ядреные, мясистые тела, чтобы было, на что посмотреть и за что ухватиться. Чтобы если в лоб дала, так полдня в отключке лежать. Словно в ответ на эти желания (а может естественный отбор сыграл свою роль) все гномихи как одна отличались могучим телосложением и сварливым, несговорчивым характером. Отсюда и обращение соответствующее. Ежели этих краль уговорами пытаться взять, так проще утопиться.

Так или иначе, логично или нет, разумно или глупо, но Дарин влюбился. Точнее, обрушил свою годами накопленную страсть на подходящий по росту объект. И не важно, что объект оказывал сопротивление и всячески избегал встреч. Неважно, что его ветром, ежели посильнее, сдувало. Главное — любовь.

Поначалу Галина братьям ничего не говорила — надеялась справиться сама. Но Дарин, упёртый, как и всякий гном, не отставал. Тогда она пожаловалась родственникам. И тут произошло странное. Братья её, катками проходящиеся по любому сестриному обидчику, переглянулись, покачали головами и дружно уставились на бутылки с пивом, стоящие перед ними на столе.

— Что делать будем? — спросил старший.

— Бить? — без энтузиазма предложил средний.

— А…? — кивнул на пиво младший. — Мы ж… — и развел руками.

— Тогда поговорим, — подытожил старший.

Остальные согласно кивнули. Галина вздохнула — какие уговоры, когда речь идет о гноме? Видимо, бороться придется ей одной. Пока гном ей ничего плохого не делает, братья и пальцем не пошевелят. А когда сделает, поздно будет.