Последний штрих - Диана Кизис

И все-таки мужчины заботливее Зака, я не встречала. Как-то я обмолвилась, что в то лето, когда я обучалась за границей, пристрастилась к коктейлю «Пиммз». Вскоре я с удивлением обнаружила этот коктейль в буфете. Если я желала посмотреть какое-то телешоу, Зак его для меня записывал. Когда мне хотелось съесть какое-нибудь особое блюдо, он его для меня готовил. Если меня клонило в сон, укрывал меня одеялом. Он дарил роскошные подарки: кожаную сумочку, перламутровые серьги. У меня было все, о чем я мечтала: обеды в ресторанах, продуманные презенты.

Не знаю, когда я впервые поняла, что, хотя Зак мне и нравится, настоящей любви я к нему не питаю. Где-то в начале декабря романтика выскользнула за дверь, не попрощавшись, словно невежливая гостья. Я с удивлением обнаружила, что у меня больше не кружится голова от близости Зака и я уже не сгораю от страсти. Чем больше холодало на улице, тем более страстно я желала стремиться к нему всей душой, иначе не скажешь.

А потом еще этот случай с помадой – типично в его духе. Из-за вечно включенного обогревателя воздух в доме стал сухим, и у меня потрескались губы. Зак это заметил. Мы ужинали в новом ресторанчике-суши со странными правилами: что вы будете есть, здесь решал шеф-повар.

– Вот, купил тебе одну вещицу. Так, пустяк, – сказал Зак и протянул мне стеклянный пузырек.

Я прочитала состав бальзама (натуральное алоэ, вербена и шалфей) и потом только заметила маленькую карточку: «С вечной любовью, Зак». В горле у меня застрял комок, в глазах защипало. Я извинилась и бросилась в туалет, к безмолвному возмущению шеф-повара. Я заперлась в кабинке, уселась на толчок и попыталась успокоиться. Да что это со мной? На меня словно бы что-то давило. Прошло несколько минут, а я все никак не могла отдышаться. Пора было возвращаться за столик, иначе Зак начнет волноваться. Я наложила на губы немного жирной, приятно пахнущей помады, и они сразу стали влажными, словно бы покрытыми росой. Сесил всегда говорила, что смазать губы бальзамом – все равно что к косметологу сходить, эффект тот же. Я высморкалась и вернулась к Заку. Свалила все на аллергический приступ и до конца ужина как ни в чем не бывало обсуждала с Заком качество обслуживания, декор и свежесть солененьких морских устриц.

Позже, когда Зак вошел в меня, уверяя при этом в самых нежных чувствах, я сказала, что тоже его люблю. В конце концов, я была жива, а Сесил – нет. И мне досталось все то, чего она теперь была лишена. «Какая же я эгоистка, – подумала я, когда мы занимались любовью. – И как печально, что меня это больше не радует».

На следующий день, сидя на работе, я вдруг поняла, что мы с Заком вместе уже целых три месяца. Еще ни с одним мужчиной я не встречалась так долго. Пока Мэй помогала клиентке выбирать канделябр для туалетной комнаты (мы до сих пор торгуем канделябрами – прямо не верится! Между прочим, в задрипанном «Таргете» недавно выставили на продажу целую партию этого старья), я пораскинула мозгами и решила, что проблема гнездится во мне. Что может не устраивать в наших отношениях? Зака я обожаю – по крайней мере мне так кажется. Несомненно, уважаю его. Нахожу его красивым. Мне приятно о нем заботиться. Просто сама я какая-то дерганая, вечно на меня что-то давит... Очевидно, только я виновата во всех неувязках. Я взяла лист бумаги и записала несколько возможных причин своего внезапного охлаждения:

• Никогда прежде я не имела опыта столь длительных отношений, поэтому теряюсь.

• Близкие отношения пугают меня.

• Чувство вины перед Сесил.

• Друзья (т.е. Брин) не одобряют нашил отношений.

• Если я сумею все это преодолеть, то буду счастлива.

«Ибо я и так счастливый человек», – подумала я. Затем свернула список и положила его в сумочку, чтобы он был под рукой, если вдруг возникнет потребность его просмотреть. Однажды мы с Заком решили из кошмара создать нечто прекрасное. Значит, нужно бороться. А вдруг?..

– Ты давно общался с Брин? – спросила я вечером Зака. Мы прогуливались по «Гроуву» – этот торговый комплекс под открытым небом мог посоперничать с самым стиляжным лас-вегасским отелем: улицы, мощенные имитацией булыжника, разукрашенные фасады и фонтан, который поет «Это любовь» и извергает гигантские водные струи в такт музыке. Комплекс уже украсили к Рождеству: с фонарей, выполненных в старинном духе, свисали пластиковые сосульки, а в центре торговых рядов возвышалась огромная ель, на редкость безвкусная. Зак ненавидел это место и недовольно ворчал, что мне, фанатке стиля модерн и калифорнийской старины, «Гроув» по душе, но из ханжества я не желаю в этом признаться. «Есть немного», – подумала я. Стайка детей любовалась на мерцающие лампочки, отражавшиеся в искусственном ручье. Мне и вправду нравились вереницы магазинов с украшенными витринами (таких праздничных витрин на свете несметное множество), и я была в диком восторге от нелепого паровозика, звонок которого звенел всякий раз, когда на рельсы вылезал какой-нибудь малыш-недотепа. «Гроув» был похож на симпатичный, но бездарный дизайнерский проект, у которого нет будущего.

Зак наморщил лоб и засунул руки поглубже в огромные карманы куртки. Припоминал, наверное, когда в последний раз разговаривал с моей так называемой лучшей подругой.

– В прошлую среду, что ли? Не помню, – наконец сказал он.

Мы поднялись на эскалаторе на второй этаж мебельного магазина «Крейт энд Бэррел» – хотели подыскать

Заку новый письменный стол. Я пыталась убедить его купить что-нибудь пооригинальнее, но он был непреклонен.

«Мне нравятся журнальные столики, которые ты выбрала для гостиной, – сказал он. – Я не возражал, когда ты притащила в мою комнату это безумное зеркало, и даже смирился с абстрактной мазней, которой ты увешала все стены. Но я наотрез отказываюсь тратить целое состояние на навороченный компьютерный стол».

Я могла бы возразить Заку. Да, мне нравилось гулять по «Гроуву». Однако мебель я там никогда не покупала. Но я решила не делать из мухи слона, хотя мне невольно вспомнились рабочий стол отца Зака и обстановка его кабинета, столь резко отличавшаяся от владений его супруги, являвших собой царство вощеного ситца.

Сразу по возвращении из Сан-Франциско я отправила Брин е-мейл, выдержанный (как мне хотелось надеяться) в дружеском тоне и без тени упрека. Я готова была забыть нашу размолвку на дне рождения Зака, даже если она устроила все это с тайным умыслом.

«Как прошел День благодарения? Мы неплохо провели время в Сан-Франциско, хотя сестренка Зака, похоже, расстроилась: напилась, ревела, а потом ее рвало (!). Знаю, что я здесь ни при чем, но все равно чувствую себя виноватой. Скучаю. Дж.».