Лоренцо - Сэди Кинкейд

«А зачем тебе это, Лоренцо?» — тихо спрашивает она, ее карие глаза сияют зеленым, когда они смотрят в мои. Она такая открытая и доверчивая. В моем мире тьмы и обмана она — настоящий лучик солнца, мать его.

«Эти ограничения не имеют для меня большого значения, Миа». Мое заявление встречено хмурым взглядом. «Твои ограничения, конечно, имеют. Я буду их уважать, но нет ничего, чего я не был бы готов сделать для тебя или ради тебя. Я не вступаю в такие отношения легкомысленно, и я делаю это не для того, чтобы наказать, похвалить или отшлепать тебя. Мы могли бы делать это и в обычных отношениях. Я уже говорил тебе, что мне нужно просто твое подчинение. Для меня важен сам факт того, что ты отказываешься от контроля».

Она забирается ко мне на колени и садится на меня верхом, обхватив руками мою шею. «Если ты хочешь моего подчинения, ты его получишь. Я твоя».

Мой член пульсирует в моих штанах, когда она вращает бедрами. Между нами два тонких куска ткани, и жар от ее киски слишком отвлекает.

«Моя хорошая девочка», — рычу я, проводя носом по ее ключице.

«Только если ты этого хочешь». Она тихо смеется. «Но у тебя должны быть какие-то ограничения. Ты сказал, что есть очень мало того, чего ты не сделаешь, а не вообще ничего».

«У меня их два». Я поднимаю голову и смотрю в ее прекрасное доверчивое лицо. «Неверность непростительна. Это худшее нарушение доверия между двумя людьми, которые посвятили себя друг другу. Если ты мне изменишь, то между нами все кончено».

Она качает головой. «Я бы никогда этого не сделала».

«Это значит, что я не делюсь. Независимо от обстоятельств. Ты принадлежишь только мне».

«Я не хочу, чтобы ты делился». Ее брови сошлись на переносице. «Зачем?»

«Некоторые люди так делают, особенно в нашем обществе. Иногда в качестве наказания, иногда потому, что такова динамика пары, но это не мое».

«И не мое. Так что, полагаю, для меня это тоже жесткий предел», — говорит она. «А твой другой предел?»

«Я не выношу мелочной ревности. Знай, что если я предан тебе, то я твой так же, как ты моя. Если я разговариваю с женщиной, если я веду приятный разговор, это не значит, что я хочу ее трахнуть». Это было то, с чем Аня боролась больше всего, и мне потребовались годы, чтобы вытравить это из нее. Сомнение в моей верности — это большая проблема.

Миа улыбается. «Не ревновать, если поговоришь с другой женщиной. Обещаю. Никакого обмана или обмена».

Я скольжу рукой по ее затылку, собственнически обхватываю ее, а другой рукой обнимаю ее за талию и притягиваю ближе. «Никаких измен и обменов — это не просто ограничение, Миа. Я не ревную, но это не значит, что я не защищаю то, что принадлежит мне. Ты моя. Если другой мужчина хотя бы прикоснется к тебе без моего разрешения, хочешь ты этого или нет, он умрет».

«Ты убьёшь его?»

"Да."

Она высовывает язык, увлажняя губы. Мой маленький пацифист борется с этой концепцией.

«Вот какой я мужчина, солнышко. Ты уверена, что хочешь пойти со мной ва-банк?» Как будто у нее действительно есть выбор. Она уже моя, и нет никаких шансов, что я ее отпущу.

Ее взгляд скользит по моему лицу, и она прижимается ближе. «Я хочу все».

Итак, мы делаем это. Я встаю, подхватываю ее с собой и обхватываю ее ноги вокруг своей талии.

«Куда мы идем?» — спрашивает она, улыбаясь мне.

«Возвращаемся в постель и продолжим работать над нашими условиями».

Ее шея заливается краской.

«Нам еще нужно уладить некоторые вопросы, как думаешь?» Не давая ей возможности ответить, я накрываю ей рот своим и несу ее наверх.

Глава 41

Мия

Я кусаю ноготь большого пальца и подпрыгиваю на носках, полна нервного возбуждения. Лоренцо берет мою руку и отводит ее от моего рта.

«Я взволнована», — говорю я, затаив дыхание, и смотрю в окно, ожидая, когда машина подъедет к входной двери.

«Ты помнишь правила, солнышко?»

«Никакого нервного лепета. Никакого негатива в свой адрес и никаких отмахиваний от комплиментов». Это единственные правила, которые он мне дал для нашего первого выхода в свет как пара. Я думаю, он относится ко мне снисходительно — слишком снисходительно, если вы меня спросите, — потому что думает, что мне будет трудно подчиняться его правилам. Как я ему сказала, я скорее взволнована, чем нервничаю, и могу сдерживать свой лепет в течение нескольких часов. Что касается разговоров о себе плохо, я знаю, что иногда шучу о своей толстой заднице, но я женщина, уверенная в себе. Я могу это сделать. Эта покорность — пустяк. Я собираюсь сдать свой первый тест на отлично.

Машина подъезжает, и Лоренцо кладет руку мне на поясницу, одаривая меня озорной ухмылкой, словно он знает что-то, чего не знаю я. «Ты готова?» Мы идем на двойное свидание с Джоуи и Максом, и я просто в восторге. «Ты помнишь другое правило, да? То, которое всегда в игре?» — спрашивает он, проводя губами по моей шее и заставляя меня дрожать.

«Делай, что говорят, без вопросов».

«Хорошая девочка».

* * *

Джоуи отодвигает тарелку, громко стонет. «Я так сыта», — стонет она, потирая рукой живот. «Столько пасты».

Макс ухмыляется жене. «Уверен, у тебя еще останется место для десерта, детка».

«Всегда найдется место для десерта, ДиМарко». Она ухмыляется ему в ответ, и он облизывает губы.

«Вы двое действительно должны делать это передо мной?» — спрашивает Лоренцо со стоном. «Разве мы не можем пообедать без какого-нибудь сексуального подтекста?»

«Это говорит мужчина, который всю ночь лапал свою девушку под столом?» — Джоуи парирует, приподняв бровь. «Не думай, что мы тебя не видим».

Я сдерживаю улыбку, потому что она права.

Лоренцо прищурился, глядя на нее. «Я не пытался это скрыть. Но Миа ведь не младшая сестра Макса, правда?»

Джоуи закатывает глаза, но Макс смеется. «Мы будем хорошими, приятель», — добавляет Макс, когда Лоренцо бросает на него взгляд.

Я двигаю по тарелке немного курицы из салата «Цезарь». «Ты уже наелась, Миа?» — спрашивает Джоуи. Ее паста выглядела восхитительно, но я выбрала более легкий вариант, потому что не хочу вываливаться из нового красивого платья, которое мне купил Лоренцо — оно стоило больше, чем я зарабатывала за год, — а также потому, что это мой первый