Лоренцо - Сэди Кинкейд

нам нужно обсудить твои ограничения. Жесткие ограничения — это то, что ты вообще не готова пробовать, а мягкие ограничения — это то, в чем ты не уверена, но открыта для изучения, если бы с этим обращались осторожно и взвешенно».

«Итак, я должна рассказать тебе, каковы мои жесткие ограничения, потому что я их знаю?» Она откусывает еще кусочек блина.

«Ты проводила свое исследование».

Кивнув, она продолжает жевать.

«Да, скажите мне, каковы твои жесткие ограничения».

«На самом деле, я не думаю, что у меня их много».

Я хмурюсь. «Нет?»

«Нет. Ведь разве не для этого нужны стоп-слова? Ты остановишься, если мне что-то не понравится?»

«Да, именно для этого и существует твое стоп-слово, но наверняка есть вещи, которые ты даже не подумаешь попробовать».

Ее губы дергаются в злобной улыбке. «Кляпы».

Я определенно не думал, что она начнет с этого. «Шариковые кляпы?»

«Да, и я знаю, что у тебя пунктик по поводу моей постоянной болтовни, так что извини, если это должно было быть частью твоего обучения, но я не могу этого сделать». Она качает головой, и ее волосы мягкими карамельными волнами падают на плечи.

Взяв ее за подбородок, я провожу подушечкой большого пальца по ее пухлым губам. «У меня есть много более интересных способов заставить тебя молчать, солнышко».

Ее горло сжимается, когда она сглатывает, но ее глаза удерживают мой взгляд, и они пылают огнем.

«Что-нибудь еще?» — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла.

«Ничего унизительного или оскорбительного. Я не хочу, чтобы меня водили на поводке или чтобы на меня мочились. Хотя у меня нет ощущения, что это то, что тебе нравится».

Я не подтверждаю, что она права. Скоро мы дойдем до моих пределов. «Что-нибудь еще?»

«Анальный фистинг», — говорит она невозмутимо.

«Никакого анального фистинга», — соглашаюсь я, стараясь скрыть ухмылку с лица. «Значит, фистинг в целом — это нормально?»

Она смотрит на мои огромные руки, лежащие на столе, и морщится. «Ладно, может, вообще никакого фистинга».

Она долго молчит.

«И это все?»

"Думаю да."

Она не слишком об этом задумывалась. Я не хочу вызывать у нее плохие воспоминания, но лучше сделать это здесь, в безопасности кухни, чем когда моя рука обхватит ее горло или я склоню ее на колено. «А как насчет наказания, Миа?»

Она моргает несколько раз, и вдруг ее глаза становятся мокрыми от слез. «Как избиение?»

Покачав головой, я хмурюсь. «Существует множество различных форм наказания, не только физического».

«Не игнорируй меня. Мне бы это не понравилось».

«Я бы не стал применять такое наказание».

«Избиение?»

Я посасываю губу. Это не сработает, если я не буду честен, верно? «Не избиение. Я не садист. Причинение физической боли меня не возбуждает, но…»

"Но?"

«Между удовольствием и болью очень тонкая грань, и мне нравится ходить по ней. Шлепки делают меня чертовски твердым. Полное доминирование над тобой делает меня еще тверже. Но ты понимаешь, что шлепки и причинение физической боли для недозволенного удовольствия — это не то же самое, что избиение кого-то?»

Ее ресницы трепещут, мокрые от непролитых слез. «Да».

«Для тебя это жесткий предел?»

«Ты будешь использовать только руку?»

«Не только моя рука», — признаюсь я. «Много вещей. Трость. Плеть. Весло. Мой ремень».

Ее загорелое лицо бледнеет. «Только не пользуйся ремнем».

«Это жесткий предел?» Надеюсь, что нет. Я бы с удовольствием отхлестал ее по заднице ремнем.

Она снова морщит нос, как она это делает, когда думает. «Если это мягкий предел, мы всегда сначала обсуждаем его использование, верно?»

"Всегда."

«Тогда, я полагаю, это мягкий предел».

«Шлепки в целом?»

Она слабо мне улыбается. «Шлепки — это нормально».

Я обхожу стол и сажусь рядом с ней, беру ее лицо в свои руки. «Нам не нужно решать все это сейчас. Мы можем действовать не спеша и решать, что тебе нравится, по ходу дела».

"Звучит неплохо."

«Ты мне доверяешь, солнышко?»

«Да», — отвечает она без тени сомнения.

«Тогда знай, что я никогда не причиню тебе вреда. Я никогда не накажу тебя, когда злюсь. Я считаю привилегией и честью твое подчинение, и если мы сделаем это, твоя безопасность будет моим приоритетом. Всегда».

«Если мы сделаем это?»

«Мы можем быть просто собой. Никакого Дома, никакого саба. Только я и ты. Если ты этого хочешь».

Она качает головой. «Я хочу быть твоей покорной, Лоренцо».

"Почему?"

На ее лице отражаются боль и замешательство.

«Это важно, Миа. Зачем тебе это?» Мне нужно знать, что это не ее попытка соревноваться с кем-то или необоснованная попытка угодить мне. Если она не полностью отдается этому, потому что это не то, чего она действительно хочет, то ничего не получится, и я бы предпочел, чтобы у нас были более традиционные отношения, чем неудачные.

Наклонив голову набок, она делает глубокий вдох. «Я много думала об этом», — говорит она, нахмурив брови. «Когда я была в Айове, я довольно много изучала этот образ жизни. Это было то, где я была открыта для исследования, даже если это было не с тобой».

Я скрежещу зубами при мысли о ней с другим мужчиной, но заставляю себя молчать и позволяю ей продолжать.

«Когда я была замужем за Брэдом, большую часть моей жизни он все контролировал. Что мне носить. Что мне есть. Сколько мне весить. С кем мне разговаривать. Так разве я не должна хотеть противоположного в новых отношениях?»

Вопрос, очевидно, риторический, поэтому я молчу, но жестом прошу ее продолжать.

«Но это совсем не то, чего я хочу. Я имею в виду, я хочу контроля, но разве это не то, что есть? Разве я не та, кто отдает контроль? Я думаю, что именно это привлекло меня в Брэде, когда я его встретила. Он всегда брал ситуацию под свой контроль, и мне это в нем нравилось. Думаю, меня привлекло его доминирование, хотя тогда я этого не понимала. И было так много тревожных сигналов, которые я не замечала, пока мы уже не поженились. Это», — она машет руками между нами, — «больше похоже на равноправное партнерство, чем любые другие отношения. Я решаю отдать тебе всю себя, а ты в ответ уважаешь мои желания и мои чувства. Ты останавливаешься, когда я тебя прошу. Ты проверяешь меня. Ты заботишься обо мне и моем благополучии. Вот почему я этого хочу».

Я провожу кончиками пальцев по ее щеке. Она не смогла бы дать мне более точный ответ, даже если бы я сам написал