Полукровка (ЛП) - Вендел С. И.

Используя его плечи в качестве опоры, она подалась вперед, так что их груди оказались на одном уровне и между ними оказался его член.

Орек вздрогнул, и член ударился о ее живот.

Сорча ахнула, наконец-то ощутив всю его длину. Возможно, он был меньше обычного орка, но по сравнению с человеком он определенно был большим. Ее разум затуманился мыслями о том, как восхитительно он наполнит ее, как тяжесть его ухода будет почти обжигать, только для того, чтобы снова наполнить. Ее стенки сжались вокруг пустоты, пронзая болью нижнюю часть живота.

Она ерзала у него на коленях, желая трения и давления, и почти забыла о своем плане — медленном соблазнении.

— Что ты представлял, — спросила она хриплым даже для ее собственных ушей голосом, — когда получал удовольствие? Как бы я прикасалась к тебе?

Просунув руку между ними, она слегка провела ногтями вниз по его груди. Она коснулась большим пальцем плоского соска, отчего его член снова дернулся. Сорча наблюдала, как бьется пульс у него на шее, когда скользнула рукой ниже, к его бедру, где исследовала впадины и бугорки на его плоти. Он застыл совершенно неподвижно, даже не дыша, когда ее пальцы пробежались по копне волос, чтобы деликатно очертить длину его члена.

— Ооо, — простонала она, сжимая его в своих руках. Ее пальцы едва соприкоснулись, когда она нежно погладила его, и его жар почти опалил ее ладонь, он был даже теплее, чем вода горячего источника.

— Тебе снилось, что моя рука крепко обхватывает тебя? — прошептала она. — Тебе было интересно, как мои руки будут обхватывать твой большой член?

— Да, — прорычал он.

— Каково это? — прошептала она ему в губы.

Она сжала его у основания, прежде чем скользнуть вверх по длине и вывернуть запястье. Сдавленный звук сорвался с ее губ, и он почти зарычал на нее, обнажив клыки. Она поцеловала каждый из них.

— Идеально, — сказал он, ловя ее губы своими, — идеально.

Сорча застонала, отдаваясь его поцелуям. Она старалась, чтобы ее прикосновения были легкими, но каждое движение ее руки, каждое прикосновение его рта к ее губам разжигали в ней жадность. Она хотела исследовать каждый дюйм его тела, особенно толстый член, который она обхватила руками, но никогда не видела.

Она прижалась грудью к его груди, нуждаясь в большем трении, и провела сосками по его коже. Ее бедра начали двигаться по его бедру, ища давления.

— Орек, почему ты не прикасаешься ко мне? — она не могла сдержать хныканья в голосе, но ее потребность стала слишком острой. Она больше не могла делать это мягко и медленно.

Он судорожно вздохнул, его руки согнулись, но остались на краю бассейна.

— Как только я начну, я не смогу остановиться, — сказал он ей в волосы.

Она зарычала ему в губы и наградила карающим поцелуем.

— Почему я должна хотеть, чтобы ты останавливался?

У Орека было все, чего он только мог пожелать, прямо перед глазами — его женщина, самая красивая, совершенная женщина, когда-либо созданная, у него на коленях, ее голодный рот на его губах и горячее лоно, целующее нижнюю часть его члена — и он не мог в это поверить.

Она дразнила его, подстрекала, обнажалась перед ним, и Орек не мог поверить, что такое совершенное создание, как она, хочет прикоснуться к нему.

Его неверие и неопытность свинцовыми гирями висели на теле, делая его неподвижным. Оно горело от удовольствия, от потребности в ней, но он сидел неподвижно, бесполезный.

А затем она зарычала ему в губы. Почему я должна хотеть, чтобы ты останавливался?

Он был мужчиной, который давно перестал искать хорошее, поскольку ему никогда ничего не предлагали. Но когда это сунули ему под нос, он не смог удержаться и схватил ее.

Если у меня когда-нибудь и будет что-то хорошее, пусть это будет она.

Сердце Орека бешено колотилось, как будто могло вырваться из груди, чтобы добраться до нее. С таким же успехом это могло быть правдой, оно уже принадлежало ей.

Зарычав, он освободился от груза и страхов и приказал своему разуму заткнуться.

Он взял в большие ладони ее идеальную, упругую попку и погрузил пальцы в податливую плоть, крепко прижав ее к себе, притягивая ее груди к своей груди, а ее влагалище к своему члену.

— Да! — Сорча застонала, запрокинув голову.

Он увидел ее восторженный взгляд, и что-то встало на место внутри него.

Она хочет меня.

Это было последнее, о чем он подумал.

Орек наконец-то поддался инстинкту: неудовлетворенная брачная связь жаждала завершения.

Его бедра дернулись вверх, ища ее тепла и притягательной бархатистой мягкости. Он был прав, она была мягче, чем он мог себе представить, и горячее, обжигающая, как печь. Это было прекрасно, он хотел, чтобы она сожгла его, выжгла изнутри.

Удерживая ее, он потянул ее вверх и вниз по своему члену, пока его бедра двигались под ней. Ее пальцы впились в плоть его плеч, удерживая, пока вода выплескивалась из бассейна от его неистовых толчков. Эти великолепные, тяжелые груди покачивались перед ним, и он зарылся лицом между ними, упиваясь ее ароматом. Он лизнул дорожку между ними и почувствовал, как она вздрогнула.

Одна рука схватилась за его голову, ее ногти царапали кожу на голове, и Орек зарычал, проведя клыками по изгибу груди.

В пояснице у него усилилось давление, и ему пришлось крепко зажмуриться.

Он был слишком близок, слишком отчаян, чтобы продержаться долго. Окруженный ее теплом и ароматом, Орек с ревом высвободился в светящейся голубой пещере, его удовольствие эхом отражалось от стен. Отголоски стихли задолго до того, как Орек получил удовольствие, каждое прикосновение кожи Сорчи к его вытягивало из него все больше сил, больше удовольствия. Больше, чем он мог постичь. Больше, чем он когда-либо надеялся.

Со вздохом его конечности расслабились, а хватка на ней ослабла. Он массировал ее плоть, в такт довольному биению своего сердца.

Жалобный звук вырвался из ее горла, и Орек поднял взгляд от того места, где его зеленый большой палец выводил узоры на ее боку, чтобы увидеть, как ее лицо исказилось от неудовлетворенного желания.

У него скрутило внутренности.

Она не достигла пика.

Горькая неудача обожгла ему язык, но прежде чем он успел что-либо сказать, Сорча взяла его руку в свою и поднесла к своей груди. Она наполнила ей его ладонь, и он застонал, почувствовав, как затвердевший камешек соска впился в ладонь.

— Покажи мне, что тебе нужно, — потребовал он.

Сорча застонала, убирая локоны за плечо и откидываясь назад. Ее спина выгнулась, полностью заполняя грудью его руку мягкой плотью и прижимая горящее влагалище к его полутвердой длине.

— Скажи мне, что ты представляешь себе, — ответила она, ее хриплые слова стрелой долетели прямо до его члена.

Орек похотливо замурлыкал, когда его рука размяла ее грудь. Он потрогал большим пальцем ее сосок, перекатывая его подушечкой.

Действительно ли она хотела знать все те порочные, развратные вещи, которые он представлял, как будет делать с ней?

— Хочешь, я расскажу, как я думал о том, чтобы разложить тебя на своих мехах и не отпускать до утра?

— Да! — вскрикнула она, прижимаясь своими бедрами к его.

— Хочешь знать, как я мечтаю сосать эти идеальные груди каждый раз, когда ты наклоняешься передо мной?

Сдавленный звук вырвался у нее, когда она завертела бедрами, набирая скорость.

— Вот почему я это делала.

Ее слова почти заставили его задуматься — почему она это делала — но он был слишком восхищен видом того, как она получает удовольствие, используя его для этого.

Судьба, она действительно хотела знать? Хотела услышать?

Он ни в чем не мог ей отказать.

— Каждую ночь, лежа рядом с тобой в том сарае, все, чего я хотел, это подмять тебя под себя и сорвать одежду. Я хотел попировать тобой.

Она дернула бедрами, прижимаясь к нему. Орек обхватил ладонью другую грудь, пощипывая розовые, набухшие соски. Она ахнула, когда он провел по ним своими мозолями, и восхитительное трение заставило ее пульсировать так сильно, что он тоже почувствовал это.