Полукровка (ЛП) - Вендел С. И.

Впервые за несколько дней она позволила себе просто быть собой, даря ему свои улыбки и прикосновения свободно и без ожиданий. У них было время, трудная часть была позади, и это унесло с собой тревожный груз, который она носила в животе.

Вместо этого его сменило теплое, трепещущее волнение.

Каждое прикосновение их рук, каждый украденный взгляд вызывали у нее мурашки по коже. Они искали простые способы соприкоснуться: ее ладонь на его руке, чтобы указать на что-то, его протянутая рука, чтобы помочь ей перебраться через быстрый ручей, и он даже убрал ее волосы за ухо кончиками пальцев так нежно, что это почти разбило ей сердце.

Предвкушение тихо гудело в ее крови, становясь сильнее по мере того, как солнце двигалось по небу. Сначала она не знала, почему мысль о сегодняшней ночи была такой многообещающей, но когда она посмотрела на Орека, увидела его застенчивую улыбку и то, как он смотрел на нее, как будто он почти не мог поверить, что она стоит здесь рядом с ним, она поняла, что они были на пороге чего-то чудесного.

Все вокруг словно утратило яркость и приобрело легкую сырость, под стать пасмурному небу. Ближе к вечеру воздух стал прохладным, и солнце скрылось гораздо раньше, чем следовало. Над лесом сгустились серые тучи, принося хлесткий ветер, срывающий капюшоны с их голов.

Она взяла руку, которую предложил ей Орек. В другой руке он держал их фонарь, указывая путь, пока они искали укрытие от надвигающейся бури.

Дождь барабанил по их кожаной одежде к тому времени, когда исчезли остатки скудного дневного света. Лицо Орека прорезали мрачные морщины, уши недовольно прижались к голове. Он описал фонарем дугу перед ними, желтый свет упал на волнистую поверхность скалы, которая окружала их ближе к реке.

Холмы начали подниматься накануне, удерживая их в неглубоких долинах между склонами. Река разделилась на десятки маленьких ручьев, словно корни, ищущих новую землю. Они решили следовать по самому большому ответвлению на север, придерживаясь его, пока вокруг них простирались холмы.

На карте они назывались Серыми холмами, и Сорча вспомнила, что слышала о них и о шахтерских поселениях, которые копали глубоко в холмах в поисках богатых залежей железной и медной руды.

Поэтому, когда свет фонаря исчез в темной пасти, расположенной в холме, Сорча не была удивлена. Орек напрягся, когда они стояли перед входом в пещеру, его ноздри раздувались. Она не знала, что он мог учуять сквозь непрекращающийся дождь, но хранила молчание, ожидая, когда он наконец кивнет.

— По крайней мере, там будет сухо, — сказала она.

— Позволь мне пойти первым. Возможно, эта идея пришла в голову не только нам.

Сорча отпустила его руку, и Орек нырнул за край пещеры. Крепко прижимая Дарраха к себе, она последовала за ним в чернильную темноту.

Стук дождя эхом сопровождал их осторожные шаги, но после первых нескольких футов пещера действительно была сухой. При свете фонаря они пробирались все глубже, Ореку приходилось разворачиваться боком, чтобы протиснуться в проход.

Еще через минуту неспешного исследования пещера открылась в более широкое пространство, усеянное сталагмитами, мерцающими на свету. Жилы пронизывали грифельно-серые стены пещеры и завитки узоров, которые, казалось, меняли цвет в зависимости от освещения.

Когда места стало достаточно, чтобы устроиться, они сняли рюкзаки и промокшую верхнюю одежду. Сорча тряхнула кудрями, освобождая их от платка, которым она их повязала, вода забрызгала ее ноги.

— Мне нужно проверить еще раз, просто чтобы убедиться, что тут безопасно.

— Я пойду с тобой, — сказала она, расстилая свой промасленный плащ на камне.

— Что-то может быть там, — предупредил он, и лицо его снова стало мрачным.

— Я не хочу оставаться в темноте.

Держа фонарь немного повыше, он протянул ей руку. Сорча с улыбкой взяла ее, и дрожь пробежала по спине, когда она почувствовала, что ее ладонь вложена в его. Устойчивое тепло его руки избавило ее от томительного беспокойства по поводу пребывания в этом темном, промозглом месте.

Вместе они тихо пробрались дальше в пещеру. Даже Даррах хранил молчание, его черные глаза были большими и блестели, когда вглядывались в полумрак пещеры.

По мере того, как они продвигались дальше, Сорча клялась, что вскоре стало теплее. Минеральный привкус дразнил кончик ее языка, а воздух стал тяжелым и влажным.

Обогнув поворот пещеры, они вышли из туннеля в большую комнату, светящуюся неземным голубым светом. Губы Сорчи приоткрылись в благоговейном трепете при виде толстых ковров мха, пульсирующих голубыми искорками света. Они освещали пещеру тусклой голубой дымкой, отражавшейся в зеркальных поверхностях десятков бассейнов.

Черные как смоль, за исключением голубых отблесков, бассейны блестели в тишине, пар поднимался толстыми столбами, собираясь на потолке и стенах в виде капель конденсата. Между бассейнами и светящимся синим мхом вся пещера выглядела так, как будто они ступили в центр жеоды, сплошь острые углы и полупрозрачный цвет.

— Это прекрасно, — пробормотала она.

— Здесь тепло, — Орек сжал ее руку. — Тебе следует согреться после дождя.

— Давай сначала разобьем лагерь, а потом мы оба сможем согреться.

Сорча последовала за ним обратно к рюкзакам. Воздух у бассейнов был слишком влажным для разведения костра, и их промокшая одежда не высыхала. Вместо этого, пока Орек собирал хворост, который смог найти рядом с пещерой, Сорча соорудила импровизированное кострище и развесила сушиться их одежду.

Они так наловчились в обустройстве лагеря, что это не заняло много времени, даже в пещере с дровами, которые трещали и не хотели разгораться. В конце концов, они съели простую еду, разогретую на скромном костре.

Когда Сорча напомнила ему о теплых бассейнах, Орек сказал:

— Ты иди первой.

Но она покачала головой.

— Ты иди. Мне нужно сделать несколько вещей прежде чем помыться.

Он моргнул, глядя на нее, и она моргнула в ответ. Было ли очевидно, что она пыталась избавиться от него на несколько мгновений?

Хотя сон в пещере не был ее самым любимым сценарием, она могла признать, что бассейны с подогревом были приятным сюрпризом, и она была полна решимости работать с тем, что у нее было. Это гудение в крови скопилось у нее между ног, когда они сидели у костра и ели, подкидывая ей идеи.

Видя, что она не сдвинулась с места, Орек, наконец, согласился. Он снял кожаную одежду, сапоги и пояс, аккуратно разложив их со своей стороны костра. Оставшись только в рубашке и брюках, он снова взглянул на нее, прежде чем исчезнуть в глубине пещеры со своей домотканой банной простыней.

Усмехнувшись про себя, Сорча начала перекладывать постели.

— Сегодня я чувствую себя совершенно дьявольски, — прошептала она Дарраху. Щенок зевнул ей в ответ. — Вот и хорошо, иди спать. Все, что произойдет сегодня, не для детских ушей.

Сорча встречала таких жеребцов, как Орек, которым просто требовались терпение и мягкость. И хотя он, безусловно, нуждался в этих вещах, его поцелуй и признания этим утром заставили ее понять то, к чему она была слепа — ему нужна была поддержка.

Она была права, думая, что у него не было опыта общения с женщинами. Он никогда не знал ни удовольствия, ни привязанности, не умел распознать их, даже когда они были прямо у него под носом. И откуда ему это узнать, учитывая, как к нему относился его клан? Зачем ему ожидать того, чего ему никогда раньше не давали?

Это заставило ее сердце болеть за него. Она отчаянно хотела подарить ему все эти вещи, но понимала, что для этого потребуется нечто большее, чем несколько взмахов ресницами и многозначительных взглядов.

Сорча обычно позволяла своему партнеру лидировать в привязанности и сексе. Она всегда была так занята своей семьей и работой, что для нее было облегчением быть с кем-то вместе, ни о чем не думать и ничего не решать, просто позволить ему позаботиться о ее нуждах.

Ее первый раз был с парнем, с которым она выросла, и это был первый опыт секса для них обоих. Они, как и ожидалось, неумело справлялись, но в конце концов поняли, как получать удовольствие. Позже Сорча позволила себе флирт с одним из конюхов конюшни и известным бабником. Она знала, что между ними не будет привязанности, но, с другой стороны, ни одна из других женщин, с которыми он спал, тоже не хотела этого от него. Она многое узнала о том, что ей нравилось, за время нескольких интрижек с ним.