Хэллгейт: семья - Ёсими

пуст — только на полках сбоку неровными стопками лежали старые папки, разрозненные листы и несколько пухлых блокнотов.

Джин вытянула верхний, перелистала. Взгляд выхватывал огрызки предложений, силился уцепиться за что-то важное.

«…далёкий от идеального. Постоянно жалуется на головокружение. В последний раз кровь текла так долго, что С. пришлось прибегнуть к…» — следующие несколько слов были зачёркнуты.

А ведь совсем недавно она как раз говорила с кем-то о болезни, и собеседник как раз упоминал головокружение и, кажется, кровь из носа… Джин закусила губу, нахмурилась, но так и не смогла вспомнить, в каком ключе шло обсуждение. Проклятый «Приют» будто нарочно путал её мысли, заволакивал их тёмной пеленой наваждений.

Краем глаза Джин заметила, как сзади что-то мелькнуло — очень быстро, но движение удалось уловить. Вокруг точно стало прохладнее.

— Кто зд…

Она повернулась и поспешно зажала рот ладонью, чтобы на её крик не прибежал кто-то из ведьм. Зеркало, до того абсолютно чистое, сейчас выглядело запотевшим. На поверхности медленно, черта за чертой, проступали буквы.

«Дельфина?»

— Н-нет, — выдавила Джин с трудом. — Я её племянница, Вирджиния. Дельфина умерла.

«Жаль. Она защищала нас».

— От кого?

«От других».

Надпись мгновенно испарилась, и Джин подумала было, что дух — а это мог быть только дух, — закончил разговор. Однако на зеркале проступила следующая фраза.

«Мы жили здесь не по своей воле и умирали здесь. Никто не смог уйти».

Джин передёрнуло.

Становилось всё холоднее, и она обхватила себя за плечи, тщетно стараясь согреться. О том, чтобы просто сбежать отсюда, и речи быть не могло — с ней никогда прежде не говорили настоящие призраки. К тому же этот явно видел в ведьмах, за исключением покойной Дельфины, врагов, и тем был полезен.

— Кто запер вас здесь? И для чего?

Поверхность зеркала зарябила, словно кто-то потревожил озёрную гладь, и Джин спохватилась: наверное, с призраками работали те же правила, что и с призванными духами — по одному вопросу за раз.

— Кто запер вас здесь?

«Сесилия. Выполняла приказ».

Если Джин правильно понимала расстановку сил в ковене, приказать мог только один человек — Юджина. Может, она ещё не была Верховной в те дни, но в преданности Сил сомнений не возникало.

— Ради чего?

«Подчинение».

— Кому? Я не понимаю, — Джин беспомощно огляделась, надеясь увидеть ещё хоть какую-то подсказку, кроме букв на зеркале.

«Не могу сказать. Не пускает».

Две простых фразы вдруг сменил малопонятный набор символов, за ним последовал ещё один, и ещё. Казалось, призрак даже не способен вспомнить, на каком языке и о чём говорил. Будто бы чары, которые на него могли наложить при жизни, действовали и сейчас.

— Стой! Стой, хватит! — вскрикнула Джин. — Скажи лучше, прямо тут, со мной, ты один?

Зеркало мгновенно очистилось. Несколько невыносимо долгих минут на поверхности не появлялось абсолютно ничего, и она уже отчаялась и успела подумать, что настало время убираться отсюда.

«Нас много».

Джин явственно ощутила, что на нижнем этаже стало ещё холоднее, хотя хуже было будто бы некуда. Пальцы отказывались повиноваться, окоченевшие и точно деревянные. Она потянулась к блокноту, но так и застыла на полпути.

«Сайлас Левинсон».

«Вероника Мэтьюз».

«Билли».

«Шейла Браун и её брат Джон».

«Диего Торрес».

«Хелена Кларк».

Она снова услышала шёпот, но на сей раз не внутри собственной головы, а совсем рядом. Буквально только что его источник был справа — однако стоило Джин повернуться, как он переместился ей за спину. Невидимые ледяные пальцы коснулись шеи под волосами, не сильно, но ощутимо сжали, заставляя снова взглянуть на зеркало. Духи хотели, чтобы она запомнила их имена.

— Билли, Диего Торрес, Хелена Кларк… — забормотала Джин.

Произнесённые имена выцветали одно за другим, пока наконец не осталось одно — Вероника Мэтьюз. Но ему было не суждено сорваться с губ Джин: дверь распахнулась, и вниз по лестнице сбежала Сил.

Она была чертовски рассержена.

— Какое из слов во фразе: «Нам нужно десять-пятнадцать минут» ты не поняла?! — прошипела Сил так зло, что Джин, и без того дрожащую от холода, заколотило только сильнее. — Никто не заставляет Верховную ждать! А уж тем более кто-то вроде тебя. Давай, ну…

Сил схватила её за локоть, потащила наверх — но Джин, успев обернуться, заметила, что имя Вероники Мэтьюз по-прежнему написано на зеркале. И, скорее всего, видела эти буквы не только она.

Едва ли это сулило что-то хорошее.

Обдумать дальнейший план действий Джин не успела: Сил почти волоком довела её до зала собраний, втолкнула внутрь — и под укоризненными взглядами ведьм захотелось либо смешаться с рунной вязью на стенах, либо исчезнуть вовсе.

— Понравился дом, Вирджиния? — спросила Верховная невозмутимо. — Не сомневаюсь, он… производит впечатление.

— Понравился.

Наверное, следовало сказать что-то более подобающее, но Джин трясло, и она не могла понять, от чего именно: то ли из-за первой встречи с призраками, то ли из-за того, как быстро и неумолимо Сил разрушила этот хрупкий момент — контакт с потусторонним.

— Это приятно. Однако, — Юджина вздохнула с сочувствием, в искренность которого не поверил бы никто, — вынуждена огорчить тебя. Мы не можем позволить тебе присоединиться к ковену. Не сейчас, когда белая ведьма уже оказала определённое влияние на твой дар.

Расстроиться почему-то не получалось. На самом деле Джин, пожалуй, и не надеялась, что её примут. И даже больше: догадывалась, что Юджина позвала её сюда с одной простой целью — выяснить, чему успела научить Афина.

— Мне очень жаль, — наконец ответила она. — Простите, что отняла ваше время, Верховная.

— Ничего.

Ведьмы по-прежнему молча смотрели на Джин, и тогда она, поняв всё без слов, развернулась и направилась к выходу. Запоздало вспомнилось, что блокнот — чертовски важный, если верить чуйке, — остался лежать на тумбочке.

У дверей она снова встретилась взглядами с Сил. Та улыбалась, не скрывая ликования. Так улыбаются палачи, когда тебе подписывают смертный приговор.

— Хорошего вечера, — сказала ей Джин так ядовито, как только могла.

Похоже, это не сработало.

Глава 9

Привычная утренняя прогулка в этот раз не приносила Стэши ни радости, ни желанного покоя. Думать получалось только о злополучной поездке Алекса в Новый Орлеан — о том, что он сделал это у неё за спиной, хотя