Акбар Наме. Том 4 - Абу-л Фазл Аллами

их бурлили, поэтому и там они протянули руки тирании. Нагло захватив несколько джагиров и деревень, они возмутили страну неправедными действиями. Чингиз-хан выслал против них большое войско, но оно было разбито. Однако, не в состоянии [дальше] противостоять Чингиз-хану, они подня-

ли пыль отчаяния и ушли в Хандеш. Там тоже оказалось небезопасно, и пришлось им уехать в Мальву, где на границах с Уджайном накрыли стол мятежа. Мурад-хан, джагирдар Уджайна, и Мирза Азиз-ал-лах, диван саркара Мальва, узнали об их планах за два дня, восстановили и усилили крепость Уджайна и держали крепкую оборону.

Когда пришли известия о мятеже, войскам, что отправились на взятие Рантанбхора, был дан приказ идти в Мальву. Военачальники сразу повернули в сторону этой провинции и двигались вперед, несмотря на сильные дожди. Его Величество Шахиншах оставил Двор и направил к войскам нескольких великих военачальников, таких, как Кулидж-хан и Ходжа Гияс-ад-дин Али из Казвина, назначив последнего на должность бахши.

331

Только войска подошли к Саронджу, Шихаб-ад-дин Ахмад-хан, джагирдар тех мест, присоединился к ним с соответствующим снаряжением. А в Сарангпуре и Шах Будаг-хан, управитель тех земель. Когда мирзы услышали, что те приближаются, от их уверенности не осталось и следа, и они в смятении бежали в Манду. Мурад-хан, Мир Азиз-ал-лах диван и другие великие военачальники погнались за ними, но мирзы покинули Манду, отправившись в панике в Нарбаду. Множество сторонников их отдали свои жизни в волнах уничтожения. Там [в Нарбаде] они узнали, что Чингиз-хан убит вследствие предательства Джадж-хар-хана Хабши, а также о раздорах в Гуджарате. Посчитав Гуджарат хорошим убежищем, отправились туда. Военачальники продолжили преследование до Нарбады. Но поскольку завоевание Гуджарата было намечено [свыше] на другое время, они ввиду отсутствия приказов не пошли дальше и повернули назад. Джагирдары Мальвы остались в своих владениях, а военачальники — Ашраф-хан, Кулидж-хан, Садик и Ходжа Гияс-ад-дин Али вернулись ко Двору. Так как Его Величество услышал об их промедлении с отправлением и преследованием мирз, то в течение нескольких дней держал [этих слуг] в немилости. Но когда оказалось, что лжецы и разжигатели смуты сообщили неправду, окружил их царским вниманием. Мирзам удалось унести ноги в Гуджарат, а поскольку страна осталась без правителя, они захватили без боя крепости Кампанир и Сурат. Ибрахим Хусейн мирза отправился в Броач. Рустам-хан, тюркский раб, в доме которого жила сестра Чингиз-хана, укрепил цитадель и заперся там. Смутьяны осаждали ее в течение двух лет, а Рустам-хан постоянно совершал вылазки и устраивал пиршества, достойные Рустама4. Но вследствие недостатка ума и отчаяния из-за отсутствия помощи он пошел на переговоры и сдал крепость. Предательством и обманом властелины раздора заставили жизнь выйти из хранилища его тела. О делах мирз и конце этих негодяев будет поведано в сем замечательном манускрипте в надлежащее время.

332 Случилось так, что военачальники Атка хейля были изгнаны из

Пенджаба5, и управление страной поручили Хусейн Кули-хану, который за добрую службу получил титул Хан Джахана. Не сокрыто от сердец дальновидных и проницательных, что духовные венценосцы верховной власти (то есть цари) напоминают садовников. Как садовники украшают сады деревьями и пересаживают их с одного места на другое, и отвергают одни и предпочитают другие, и постригают их до нужного размера и выкорчевывают плохие деревья, и обрезают больные ветви и убирают слишком большие, и прививают одни к другим, и собирают разнообразные фрукты и цветы, и наслаждаются их тенью, и когда необходимо, совершают иные действия, предписываемые садоводческой наукой, так и справедливые и предусмотрительные цари зажигают лампаду мудрости посредством управления и наставления подданных и, таким образом, поднимают знамя руководства. Где бы ни собралась толпа людей, объединенных одной мыслью и речью, подстрекающих и проявляющих большую активность, необходимо их разогнать, во-первых, ради их собственной пользы, а во-вторых, для блага общества. Даже если в действиях этого сборища не наблюдается и не предвидится ничего предосудительного, всё же его рассеивание есть средство единения, ибо мира не установить, если наносится вред расплескивателями земного вина и слабоумными выпивалами из чаши опьянения! Особенно когда расплодятся смутьяны и болтуны! Нерадивость свойственна человеческой природе. В результате мудрость и талант правителя требовали от Шахиншаха, чтобы преданные члены Атка хейля, долгое время находившиеся в Пенджабе и управлявшие этой провинцией, ушли оттуда и после посещения Двора приступили к управлению другими землями. Хотя раньше, а именно когда Хан Килан отбыл в Кабул, а мирза Мухаммад Хаким с несколькими отрядами осадил Лахор, удивительные легенды ходили об этих верных людях, Его Величество —

разоблачающая мировая чаша земных и небесных таинств — им не доверял. Однако в соответствии с вышеупомянутым законом, согласующимся с религией верховной власти, он принял решение созвать военачальников Пенджаба и джагирдаров этой провинции и поручить управление землями другим приближенным придворным. Когда завоевательная армия захватила крепость Читур и вернулась в столицу, военачальники Пенджаба были отозваны. Благословенные воины проявили уважительную расторопность и в шахриюр, Божественный месяц, соответствовавший раби ал-аввалу 976 г.х. (август 1568 г.), засвидетельствовали свое почтение в столице Агре. Вскоре после этого саркар Самбала стал земельным 333 владением Мир Мухаммад-хана, саркар Мальва отдан Кутб-ад-дин Му-хаммад-хану, а саркар Канаудж — Шариф-хану. Все потомки и отпрыски этого славного клана были вознаграждены достойными земельными владениями. Так как Мирза [Азиз] Кока неизменно находился при Его Величестве, его пенджабский джагир так и остался за ним, в то время как управление провинцией доверили Хусейн Кули-хану, вызванному из На-гора. Последний прибыл, и пыль возвышенных порогов стала бальзамом для очей его судьбы, в то время когда войско двигалось на завоевание Рантанбхора. Он участвовал в этом походе, и когда крепость взяли, а страну завоевали, приехал в столицу, и его с братом Исмаил Кули-ханом направили управлять Пенджабом.

В тот счастливый год Шихаб-ад-дин Ахмад-хан прибыл по приказу [царя] из саркара Мальва и засвидетельствовал почтение. Так как дела политические и финансовые находились за пределами возможностей Музаффар-хана, и он не мог уделять должного внимания казне, мироукрашающий разум повелел, чтобы выполнение этих обязанностей возложили на какого-нибудь способного, сочувствующего крестьянам, честного и трудолюбивого военачальника. В согласии с этой мыслью Его Величество назначил на должность казначея Шихаб-ад-дин Ахмад-хана, обладавшего данными качествами в значительной степени. Тот усердно принялся исполнять свои обязанности, и поскольку дел в казначействе было много, а честных людей или, точнее, не способных к воровству военачальников6, мало, он