Акбар Наме. Том 4 - Абу-л Фазл Аллами

«Джалал-хан, сей меткий стрелок не показывается, но как только высунется, я отомщу за тебя». И указав на мушкет, просунутый в бойницу, сказал: «Мы сейчас же накажем его за тебя». Выстрел, полет пули через проем и попадание в стрелка произошли мгновенно. Хотя в тот момент ничего нельзя было определить, наклонившийся мушкет указывал на то, что человек ранен. Впоследствии выяснилось, что царское ружье прикончило негодяя, звавшегося Исмаилом и бывшего предводителем стрелков. Царская удача вдохновила всю батарею. Таким же образом Его Величество отправил в обитель уничтожения многих видных воинов гарнизона. Однажды он отправился к батарее, что была на пути к Читури, маленькому холму около крепости, лично наблюдая за работой. И медленно шествовал вдоль места, до которого долетало множество пуль и ядер, но благодаря абсолютной уверенности в Божественной защите и помощи пыль опасений не коснулась его разума. Внезапно огромное ядро упало недалеко от него и убило около двадцати отважных воинов. В другой день пуля нашла Хан Алама, стоявшего возле царя. Она, пройдя через кирасу и достигнув до белья, была охлаждена его потом благодаря милости Аллаха. Это усилило уверенность военачальников священной битвы. Как-то пуля попала в Музаффар-хана, но не причинила ему вреда. Во время осады явлено множество подобных примеров Божественного покровительства, что стало руководством для недалеких и преумножило преданность верных.

Возвышенный гений — ключ к решению трудных проблем, светоч тайн рока. Когда подобный властелин судьбы вкладывает душу в нелегкую задачу, он с легкостью разрешает ее, несмотря на страхи земных людей. Таким образом, именно благодаря возвышенному гению Шахиншаха, истолкователя Божественной помощи, работа над сабатом закончилась под началом раджи Тодар Мала и Касим-хана мир барр-у-бахра. Превосходные помещения возвели поверх сабата, и Его Величество провел там две ночи и один день,

осуществляя руководство работами вплоть до их завершения. Счастливые воители устремили свои сердца ко взятию крепости и разрушили ее стены. Осажденные также проявили отвагу. Его Величество лично принял участие в боях и вел ружейный огонь. Он занял место на сабате и наблюдал за храбрецами и прорывающими ряды тиграми. В течение того дня и двух ночей доблестные воины, всецело поглощенные битвой, забыли о сне и пище. Обе стороны были измотаны. Наконец утром дай-ба-михра, 15 исфандармаза, соответствовавшего вторнику, 25 шаабана [975 г.х.] (23 февраля 1568 г.), поднебесная крепость пала.

320

Вот рассказ об этом чудесном событии, способный послужить хроникой судьбы. В предшествующую ночь на крепость предприняли атаку со всех сторон, и в стене образовалось несколько проломов. Признаки повреждений у цитадели были налицо. Храбрецы завоевательной армии около сабата начали натиск и разрушили значительную часть цельной стены. Прошло полночи, прежде чем [крепостной] гарнизон устремился к пролому, и пока одни разбирались с разрушениями, другие доставляли муслин, хлопок, дерево и масло и заполняли всем этим пролом с целью поджечь кипу, когда подойдут газии. Так они рассчитывали остановить [противника]. В это время Его Величество увидел, как человек в латах, известных как хазар михи (тысяча когтей), что явно указывало на статус предводителя, подошел к пролому и стал руководить работами. Тогда не знали, кто он такой. Его Величество взял одно из особых ружей, Санграм, и прицелился. Он сказал Шуджаат-хану и радже Бхагавант Дасу, что, стреляя в хищного зверя, понял по испытываемому удовольствию и легкости рук — попал в цель. Хан Джахан сообщил: человек был там всю ночь и руководил операциями, и если не придет снова, станет очевидно — он убит. Через час Джаббар Кули Дивана доложил, что враг исчез. В то же время в нескольких местах в крепости развели костры. У придворных имелись разные мнения по этому поводу, но раджа Бхагавант Дас считал, что это Джохар [сожжение]. В Индии есть обычай: когда приходит беда, разводят огромный костер из сандалового дерева, алоэ и т.д., с добавлением хвороста и масла. Затем жестокосердному доверенному мужу поручают женщин. Как только

узнают о поражении и смерти мужчин, этот непоколебимый человек превращает невинных женщин в пепел. В самом деле поутру, когда подул ветерок победы и власти, выяснилось, что мушкет Шахиншаха сразил Джаймала7, управителя крепости, и разом поверг и его, и цитадель. Костры действительно были Джохаром, и их развели в доме одного из ближайших слуг раны, Паты, принадлежавшего к клану 321 Сисудия, а также в доме Ратхоров, главой которого являлся Сахиб-хан. Также большой костер разложили в доме Чуханов8, глава которого — Айссар Дас. Около трехсот женщин сгорело в этом разрушительном пламени9. И хотя в ту ночь никто не оставался у пролома, а все, пораженные смертью Джаймала, забились в угол отступления, всё же соблюдались меры предосторожности, и героев и газиев созвали отовсюду и направили в крепость на рассвете. Когда поднялся утренний ветерок славы, энергичные молодые ратники и храбрые воины покинули батареи, и вошли в крепость, и начали убивать и брать в плен. Раджпутов покинула нить размышления, и они сражались и погибали. По приказу доставили от сабата подвижных и опытных слонов. Сначала привели и поставили у основания стены Гирдбаз Дхокара. Затем — Мадхукара, Джангию, Сабдалию и Кадиру. Каждый из них был способен на невообразимое.

Два войска с поднятыми копьями

Затаились в засаде и выстроились в ряд — Обладатели железных кулаков, способные перекусить сталь, Все знамениты и облачены в сталь.

Герои размахивали мечами, красными от крови.

Один жизнь отдавал, другой устремлялся вперед.

Они рубили мечами хоботы слонов. Казалось, змеи сыпались с небес10, Предводитель на могучем свирепом слоне Непрестанно натягивал тетиву11.

Кто-то отдавал долг ненависти копьем и мечом.

Иногда сердце разрывалось, а порой дух захватывало.

Тюльпаны рисовал его кинжал.

Дождь [лился] из колец доспехов героев.

На светлой заре, ставшей утром удачи царских войск и вечером уничтожения для врага, Его Величество Шахиншах сел на слона, величественного, как небеса, и направился к крепости. Его сопровождали несколько тысяч преданных пеших воинов. Интересно, что Айссар Дас Чохан, один из храбрецов цитадели, увидел слона Мадхукара и спросил, как его зовут. Когда же ответили, то в отважном безрассудстве ухватился за его бивень одной рукой и ударил кинжалом другой: «Передай мое уважение мироукрашающему ценителю достоинства». Слон Джангия свершил великие дела. К нему подбежал один из раджпутов и ударил мечом по хоботу, отрубив его. Несмотря на столь серьезное повреждение, угрожавшее жизни, животное продемонстрировало перед смертью чудеса борьбы. Примечательно, что слон Кадира ринулся внутрь