Шут и император - Алан Гордон

— Понятно, — сказал я. — Но я был его лучшим учеником.

— Так же как и я у моего учителя.

— Отлично. Тогда давай проверим, чье воспитание окажется лучшим в данном поединке. Но помни, приятель, мне будут помогать эти славные господа.

Он расхохотался, окинув взглядом подземелье.

— А ты помни, шут, что в стране слепых одноглазый становится царем, — оскалившись, заявил он. — У меня есть меч, шут. А ты можешь обороняться только лютней, и, по-моему, в таком турнире меч победит лютню.

— Логично, — сказал я. — Но у меня есть еще и ведро помоев.

Я схватил ведро и выплеснул в него все содержимое. Он пригнулся, как я и рассчитывал, и поток человеческих нечистот попал на установленный в стене факел. Пламя его зашипело и погасло.

— В стране слепых преимущество принадлежит тем, кто дольше живет в темноте, — сказал я. — Господа, факел убийцы погас. Но вы узнаете его по запаху.

Узники устремились ко мне. В темноте взметнулись чьи-то тяжелые цепи, и просвистел меч. Металл лязгнул о металл, и кто-то вскрикнул от боли.

— Шут, — прошептал у моего уха замогильный голос. — Если у тебя есть хоть какое-то оружие, отдай его мне. Об остальном уж я сам позабочусь.

Сорвав струны с лютни, я сунул руку в ее корпус. Там хранился кинжал, не замеченный при тщательном обыске императорскими тюремщиками. Я вручил его моему новому союзнику и затаился.

Через мгновение послышался удар, вздох и несколько затихающих булькающих звуков. Потом наступила тишина.

— Он мертв, мой господин, — сказал басовитый телохранитель.

— Молодец, — сказал Исаак. — Что ж, сотоварищи и собратья мои. Я в неоплатном долгу перед всеми вами. Но, по-моему, это лишь временная отсрочка.

— Я так не думаю, мой господин, — сказал я. — Заговорщики наняли убийцу со стороны, чтобы никто не смог заявить, что вас убила императорская гвардия. По крайней мере, насколько я понимаю их замыслы. Мы постараемся уговорить вашего брата перевезти вас обратно в Диплокион. Сама попытка покушения на вашу жизнь должна убедить его.

— Кто ты такой, шут? — спросил он. — Ради чего ты так старался?

— Чаливур был моим другом, — ответил я. — Мне не хотелось, чтобы все его усилия пропали даром.

Не знаю, долго ли еще мы просидели в этой адской темноте. Судя по звукам, крысы вскоре обнаружили тело Симона. Я представил себе, что именно эти крысы долгое время мирно соседствовали с Цинцифицесом, хотя это было маловероятно.

Мы спали по очереди. Слепцы на дежурстве, подумать только. Но им удалось то, с чем не смогли справиться несколько шутов гильдии, поэтому в столь исключительной ситуации я не пожелал бы для себя лучших соратников.

Я проснулся оттого, что кто-то встряхнул меня.

— Еще кто-то идет, — прошептал голос.

Мы все встали и прислушались. Шаги, лязг засовов, скрип открывающегося люка. И вот несколько императорских гвардейцев спустились к нам с факелами и мечами в руках. Они молча стояли, глядя на труп Симона. Рукоятка моего кинжала торчала из его горла. Его меч лежал рядом с ним.

— Что здесь произошло? — спросил начальник стражи.

Овладев ситуацией, Исаак величественно выступил вперед.

— Этому человеку разрешили войти в наше подземелье с оружием, — сурово произнес он. — Он покушался на наши жизни. Мы требуем выяснить, кто в ответе за такое насилие.

Начальник оглянулся на своих подчиненных.

— Где ночная смена? — спросил он.

Остальные недоуменно пожали плечами. Он опять окинул заключенных взглядом и остановился на мне.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он.

Вздрогнув, я протянул ему выписанный императором пропуск.

— Прошу прощения, командир, — просипел я. — Не знаю, что именно произошло, здесь было слишком темно, но этот убийца, ныне покойный, явился сюда, заявив, что ему нужна голова императора, началась какая-то драка, и я даже не представляю, кто с кем сражался. Мне просто хотелось бы как можно скорее покинуть это ужасное место, я шут императора, и именно он послал меня сюда.

— Выведи его, — приказал начальник. — Потом мы постараемся разобраться во всей этой чертовщине.

Я быстро поклонился узникам, и вскоре меня выпроводили из Анемасской башни.

Уже светало. Буря затихла. Солнце вставало над Босфором, и Аглая дожидалась меня за дверями этой темницы.

— Доброе утро, шут, — сказала она.

— Доброе утро, моя госпожа, — ответил я. — Надеюсь, ты видела хорошие сны.

— Врагу не пожелаешь, — сказала она. — Я видела, как Симон ночью вошел внутрь, но обратно он так и не появился.

— Мы можем подождать здесь, если ты жаждешь увидеть его появление, — сказал я. — Однако это займет какое-то время. Он ведь довольно тяжелый.

Она обняла меня.

— Я подозреваю, что «Петуху» понадобится новый хозяин.

— Полностью согласен с тобой, — сказал я. — В любом случае нам пора сматываться отсюда. Мне поднадоел вид этой башни.

Она проводила меня во дворец, где мне удалось проспать целый час до начала нового трудового дня.

ЭПИЛОГ

Безрассудно ты поступил теперь. Зато отныне будут у тебя войны.

Несмотря на танталовы усилия, городской совет Зары не достиг мирного соглашения с Венецией. Когда началась осада, городские христиане выставили на стены распятия, дабы укорить атакующих их христиан. И тем не менее в ноябре город был захвачен, и в сражениях погибло много народа. Пока я развлекал узников в подземелье Анемасской башни, Аглая передала наши сведения о заговоре Филоксениту. Мы полагали, что он оценит пользу сохранения жизни Исаака в том случае, если крестоносцы последуют за его сыном на Константинополь. Наличие выбора всегда предпочтительнее. Двое императорских гвардейцев, впустивших Симона в темницу, сами исчезли той же ночью. И в течение последующих нескольких месяцев тихо исчезло еще несколько наемников швабского происхождения. Когда я упомянул об этом императорскому казначею, он пожал плечами, а двое его подручных варягов демонстративно отвернулись к окну.

Мы с женой решили снять приличную квартиру к югу от Влахернского дворца, чтобы иметь возможность свободно гулять по городу. Продолжая ежедневно развлекать наших монарших покровителей, мы не теряли связи с горожанами и время от времени выступали на рыночных площадях.

Один любезный купец доставил наше послание Толстому Бэзилу в Фессалонику. А спустя месяц я заметил в городе юное дарование в запыленном шутовском костюме, которое ловко жонглировало шестью кольцами, стоя на одной ноге. Особую привлекательность его трюку придавало то, что нога эта стояла на высокой ходуле. Звался юноша Плоссом. Этот недавно успешно вылетевший из гнезда Дома гильдии птенец быстро освоился в столичном городе. Он поселился около ипподрома и стал любимчиком тамошних фракций.

А еще через пару недель, спокойно отдыхая на парапете и поедая инжир, я услышал странный шум. Вскоре появилась гурьба ребятишек, весело приплясывающих вокруг тележки, которую тащили два бурых ослика. Управляющий ими карлик, осыпая детей непристойными и оскорбительными насмешками, кидался в них пригоршнями сладостей. Проезжая мимо, он заметил меня и слегка кивнул.

Его звали Рико, и вид этого потешного угрюмца отлично сочетался с обличительными комичными тирадами и ругательствами, которые он с непревзойденной, на мой взгляд, легкостью рассыпал по любому поводу. Рико мгновенно завоевал мою симпатию. Когда я представил его при дворе, император после первого взгляда на него заблеял от восторга, а Рико с ходу повторил это блеяние и в дальнейшем частенько с забавными ужимками воспроизводил голос Алексея.

Рико стал любимчиком императора, и я с радостью уступил ему теплое местечко. Мне больше нравилось бродить по площадям и тавернам, заглядывать в темные переулки и заводить друзей в самых невероятных местах, пополняя копилку моих знаний. Сегодня, скажем, я мог посплетничать с Никитой Хониатом о делах сената, а назавтра отправиться под покровом ночи на ужин к отцу Эсайасу и заодно обменяться с ним полезными слухами и размышлениями.

Император предоставил в распоряжение Рико миниатюрный дворец, построенный когда-то для Нико и Пико. Мы дружно взялись помочь ему привести дом в порядок. Аглая тяжело вздохнула и, захватив пару покрывал, исчезла вместе с Рико в подполье. Они вытащили останки наших маленьких собратьев, и мы тайно похоронили их той же ночью. А вскоре проделали то же самое с Цинцифицесом.

Новый трубадур по имени Альфонсо, прибывший из Болоньи, начал курсировать между Фессалоникой и Константинополем. Виоле наконец удалось послать с ним весточку домой и сообщить ее детям, что она живет насыщенной жизнью.

— Но не безопасной, — заметила она, глянув на меня.

— Я никогда не обещал тебе безопасности, — возразил я.

— Верно, не обещал, — согласилась она.